Моя одежда была уже развешена в шкафу, но, к великому огорчению, сорочка, специально прихваченная для таких случаев, отсутствовала. Видимо, Арион фон Расс позаботился и об этом. Она ему еще прошлой ночью не понравилась. Вместо нее висело воздушное кружевное нечто с полупрозрачным подолом, на тонких бретельках и с лифом, украшенным вышивкой.
– Что это? – возмущенно поинтересовалась я, показывая ректору соблазнительную деталь туалета.
– Ну… – Он пожал мощными плечами. – Маг я или нет? Мешковатые бабушкины сорочки имеют свойство рядом со мной превращаться в изящные вещицы. Думаю, такая тебе пойдет больше.
Я даже разбираться не стала, шутит он или говорит на полном серьезе.
– Ага, сейчас! – зашипела я и раздраженно засунула вещицу в шкаф, понимая, что мне нечего надеть. Мерзавец выкинул даже запасной пижамный вариант, который я положила в чемодан на крайний случай. После долгих перекладываний вещей с места на место я нашла сносный вариант ночной одежды. Конечно, не моя сорочка – отпугиватель страстных мужчин, но и не откровенная тряпочка, на которой только что надписи нет: «Возьми меня».
Выбор пал на обычную белую блузу без рукавов, с открытыми плечами. Блуза была из натурального материала и доходила до середины бедра. Под грудью и до талии шла широкая, но не плотная резинка, поэтому подол немного расширялся книзу. Вполне милая и удобная. В качестве ночнушки сойдет. Все лучше, чем кружевное облако, купленное ректором.
Я переоделась в ванной и нерешительно вошла в комнату, погруженную в полумрак. Мое белое одеяние светилось в лунном свете, и только сейчас я поняла, что выгляжу в нем не менее провокационно и вызывающе. Обжигающий взгляд ректора это подтвердил.
– Ты права, Мира, – мурлыкнул Арион фон Расс. – Так даже лучше.
Он привстал на локте и подался на мою сторону кровати, с жадностью ожидая, когда я подойду.
– Но-но! – погрозила я ему пальцем и нырнула под одеяло, стремясь как можно быстрее спрятаться от взгляда, вызывающего дрожь и волнение.
Ректор понимающе усмехнулся и откатился в сторону. Сразу стало свободнее дышать, но я испытала легкое сожаление.
– Спи, Мира, – немного резко отозвался он и отвернулся. – Никогда не занимался совращением институток.
– Но я… – Возмущение не знало предела. – Я уже давно не институтка!
– А ведешь себя, как она! Неужели я тебе совсем не нравлюсь? Неужели предпочитаешь этих… – Ректор снова повернулся и махнул рукой в никуда. – Типа своего бывшего – смазливых мальчиков, которые ничего не достигли в жизни, – пояснил он.
– Вы мне нравитесь… – дрожащим голосом призналась я и отползла в сторону, натянув одеяло до подбородка, так как испугалась собственных слов. – Но роман с начальником – это путь в пропасть.
– Мир-ра, – простонал Арион фон Расс. – Твое проклятие – вот путь в пропасть. Ты боишься сорваться, но не понимаешь, что уже давно там.
– Вот именно! Мне и так страшно. Со мной происходят все возможные неприятности, не хочу добавлять к ним еще одну! – фыркнула я и отвернулась.
– Но это очень приятная неприятность… – жарко прошептал мне ректор в шею и, обняв за талию, притянул к себе.
– Что вы?.. – возмутилась я, но он не обратил внимания, только сказал:
– Спи, пока я не передумал. Ты очень соблазнительна, волнующе пахнешь клубникой.
– Клубникой? – удивилась я.
– Да, – сонно заметил он, – сладкой клубникой. Не дразни меня сильнее.
Меня, как ни удивительно, разбудили не приставания ректора, не его теплые руки на талии или наглые губы на шее, как я предполагала с вечера (даже гневную речь, засыпая, заготовила), а до боли знакомый, но подзабытый за последние три года звук звонка. Он играл нам побудку каждый учебный день в течение всего обучения. Более мерзких трелей я в своей жизни не слышала.
В нашем университете оправдания: «Не пришел на лекцию, так как проспал», – не существовало. Проспать было невозможно. Вставала вовремя даже известная соня Като. Вот и я сегодня подскочила, словно ошпаренная, и понеслась умываться в ванную под сонные ругательства ректора, к таким побудкам не привыкшего. Словно и не было трех лет без ужасного утреннего звонка. Я даже не сразу сообразила, что уже давно не студентка.
– Что за шушельщина! – возмущался ректор, который сонно и недовольно шатался по номеру, кутаясь в длинный банный халат. Начальник был зол, недоволен и натыкался на мебель.
От вида обиженной ректорской физиономии меня пробрал смех, и даже сон как рукой сняло.
– Доброе утро! – мило проворковала я и, проигнорировав обиженное бухтение, пошла собираться.
Я накрасилась, расчесала волосы и, напевая, отправилась по знакомым коридорам в сторону столовой. Маршрут почти не изменился, и уже на лестничной клетке я столкнулась с помятыми сонными девчонками.
– Ты-то, Мирочка, выспалась со своим покровителем, – обиженно заметила Като. – А мы полночи убирались. Кстати, где твой благоверный?
– Пытается отойти от утренней побудки, – со смешком заметила я.
