Задумчиво перебирая платья, я даже не обратила внимания на то, что на подоконнике нет Васика. Заметила, только когда хлопнула форточка, раздалось непонятное чириканье, и в открывшемся оконном проеме показалась толстая шушелячья попа. Твареныш упорно пытался впихнуться в комнату задом, при том что передними лапами он цеплялся за горшок с Васиком. Шушель смешно дергал лапками, тряс хвостом и потихоньку сваливался на подоконник. Коготки скользили по стеклу, и твареныш плохо контролировал ситуацию.
Приземлиться аккуратно у него бы ни за что не вышло, так как передние лапы были заняты. Я понимала, что, скорее всего, он рано или поздно грохнется, рассыплет у Васика всю землю из горшка, обдерет шторы, поэтому выругалась, подскочила к подоконнику и схватила тварь за лохматый зад.
Шушель никак не ожидал такого подвоха и поэтому истерично заверещал и заработал лапами с удвоенной силой, но сделать ничего не смог и Васика из крепких объятий не выпустил.
– Тихо ты! – шикнула на него я и потянула на себя. Шушель оказался удивительно тяжелым для своего небольшого роста и очень вонючим – от него несло смесью несвежей еды, птичьего помета и протухших носков. Вряд ли он когда-либо мылся. Я решила, что если эта тварь так и будет жить в академии, то, наверное, стоит организовать ему мытье. Интересно, ректор меня поддержит? Про реакцию самого шушеля я старалась не думать.
Шушель наконец плюхнулся на подоконник, шустро развернулся, прижимая к себе Васика, и уставился на меня круглыми от страха глазами.
– Что таращишься? – недовольно поинтересовалась я, стараясь держать руки так, чтобы не прикоснуться к себе. Казалось, от них теперь за километр воняет шушелем. Сама от себя не ожидала, что приду пакостному поганцу на помощь. – Мне руки теперь мыть придется! – заявила ему. – Ты грязный, как… как… – Я задумалась, подбирая определение, и в конце концов буркнула: – Как шушель! Что не моешься-то?
Естественно, в ответ я ничего не услышала и, махнув на странную парочку рукой, отправилась в ванную, а когда вернулась, Васик с аккуратно протертыми листочками и разрыхленной земелькой стоял на подоконнике и тихонечко вибрировал от удовольствия, а на его толстом стебле красовался светло-бежевый бант. Приглядевшись внимательнее, я заметила, что сделан бант из капронового дамского чулка.
Я хмыкнула, покачала головой и подумала, что кто-то, наверное, не досчитался. Но вот желания идти и искать хозяйку пропажи не было. К тому же на чулке имелись две весьма крупные затяжки – все равно выкидывать.
Когда я уходила мыть руки, банта не было. Значит ли это, что шушель таким образом говорил мне «спасибо» за вытаскивание из плена форточки своей лохматой шушелячьей задницы или это подарок исключительно для Васика? Так цветочек к бантам равнодушен. К тому же в таком месте, где подарок даже слопать нельзя.
До начала приема оставалось все меньше и меньше времени, а я еще даже не определилась с нарядом. Перебрав платья, после долгого раздумья я выбрала то, которое, казалось, никогда не надену. Оно было скромным, но провокационным. Под тонким серебристо-серым чехлом, усыпанным мелкими, похожими на слезы камушками, было узкое, обтягивающее платье из бледно-бежевой тянущейся ткани. Доходило платье до середины бедра, и издалека его практически не было заметно. На первый взгляд казалось, что под серебристой паутинкой, спускающейся мягкими волнами до пола, ничего нет. Когда я натягивала этот наряд, у меня дрожали руки. Увидев свое отражение в зеркале, я едва не стащила с себя платье, но потом выдохнула, прошлась по комнате и поняла, что оно идеально. Простого силуэта, облегающее и обрисовывающее каждый изгиб тела. В таком точно не останешься незаметной, но в то же время оно не вызывающе-яркое, не кричащее и не забивающее мою нежную внешность.
Я ждала Ариона фон Расса, не находя себе места от волнения и чувствуя в тщательно уложенных локонах искорки – видимо, моя невезучесть очень хотела вырваться наружу, но магия ее сдерживала. Вот я и походила на маленькую шаровую молнию. У меня даже волосы на затылке забавно шевелились. Главное, не покалечить ректора.
По моим ощущениям, средство Ариона фон Расса оказалось очень эффективным или здесь мое проклятие действовало менее выраженно. Я ни разу серьезно не опозорилась. Интересно, связано ли это с тем, что тот, кто меня проклял, гуляет где-то поблизости? Этот вопрос занимал меня всерьез, но, к сожалению, я не могла дать на него вменяемый ответ. Подозреваю, что и ректор – тоже.
