От его слов мне стало не по себе, даже показалось, что в комнате стало холоднее. Он забывал об этом иногда, а я забыла совсем. Не просто забыла, я же даже свой домик законсервировала. Не обезопасила, не маяки повесила, а просто запечатала его. В таком состоянии он может простоять и год, и два, и сотню лет. Почему я это сделала? Тогда мне и в голову не пришла настоящая причина такого поступка, а сейчас я даже осмелилась озвучить ее вслух:
— А если я не захочу уходить?
Голос немного дрожал от волнения, но взгляд я не отвела, и от легких прикосновений к своим волосам не отвернулась.
— Не надо, Кайлин, не говори так, — мужские губы искривились в усмешке, — не стоит.
— Не стоит что?
— Не стоит такой светлой девушке ломать свою жизнь.
Я видела, как угли постепенно разгораются в темном взгляде, видела и понимала, что слова, которые говорит Дэвид, продиктованы чем угодно, но не его истинными желаниями. Наверное, именно это понимание подтолкнуло меня к следующему признанию:
— А что если я хочу?
— Что хочешь?
— Быть здесь, с тобой. Рядом.
Едва заметный шаг, одно мягкое движение и вот крепкая рука обнимает мою талию, по щеке скользят мужские пальцы, а внутренней стороной бедер я чувствую прикосновение к его ногам. Так смело, так откровенно, так остро и так прекрасно. Во мне взметнулась сила, она звенела в венах и просилась на волю. В таком состоянии хочется творить безумства. Танцевать под дождем босиком, или развести костер и отдаться на волю стихий. Хотелось громко смеяться и обнять весь мир, но вместо этого я замерла не отводя взгляд от медленного движения кончика языка по четко очерченным губам.
— Кайлин, ты не понимаешь, о чем говоришь, — тихий шепот, а в противовес ему рука прижимает меня еще крепче.
— А мне все равно, Палач, веришь? Я же безумная Кайлин.
— Дэвид, Кайлин, для тебя не Палач…
Мягкое тепло в груди запульсировало от этих слов, произнесенных низким голосом. И мне сразу захотелось назвать мужчину по имени.
— Дэ…
Вот только меня прервали. Стоило только первому слогу сорваться с губ, как дыхание перехватило от прикосновения мужских губ. Решительного, но при этом осторожного. Твердого, но будто вопрошающего. Прикосновения, полного противоречий, но такого правильного, что все мысли, кроме одной, вылетели из головы. “Еще!” — и я сама потянулась навстречу, давая понять, что не просто не против, а очень даже за.
Были ли поцелуи в моей жизни? Да. Нравились ли они мне так, как нравился этот? Нет. Я будто растворялась в руках Палача, следовала за его силой, чутко откликалась на каждое движение, а в моей груди рождались звуки. Слишком откровенные, слишком дикие, но и они воспринимались как нечто правильное.
Думать я не могла, сопротивляться не хотела. Останавливаться… Мне это и в голову не пришло. Медленный чувственный танец губ и языков говорил гораздо о большем, чем скупые движения наших тел. Это было безумие, но безумие сдержанное. Меня не собирались соблазнять на кухонном столе, но четко дали понять, что в перспективе и такое возможно. Смогла бы я сказать «нет» сейчас? Надеюсь, что да. Смог бы остановиться Дэвид? Мы этого не узнаем. Нас остановил горько-сладкий запах начинающего пригорать пирога.
— Яблоки, — выдохнула ему в губы, — ты останешься без пирога…
— А если отпущу, останусь без тебя?
— А ты не отпускай.
Он и не отпускал. Только дал некоторую свободу движения, оставляя руку на талии, поглаживая плечи второй рукой. А стоило мне вытащить пирог на стол и накрыть его тканью, как я тут же оказалась прижата спиной к крепкой мужской груди.
Удобно. Сладко. Правильно.
Закрыв глаза, откинула голову на мужское плечо и обхватила предплечье Дэвида своей ладонью. Говорить не хотелось. Думать не очень-то и получалось. Хотелось остановить это мгновение и просто наслаждаться тем, что происходит. Наверное, завтра меня догонят неуверенность и страх, но сегодня мне было настолько хорошо, что вырываться из рук мужчины даже в голову не пришло.
Шея, плечо, скула — губы Дэвида едва ощутимо касались моей кожи, до тех пор пока он не зарылся носом в мои растрепанные волосы и не произнес тихо на ухо, вызывая дрожь:
— Спасибо, Кайлин.
— За что? — я действительно не понимала.
— За подаренную надежду.
Я могла бы поспорить. Но не стала. Где-то на задворках сознания все еще жило понимание, что вместе мы быть не сможем. Что долго и счастливо — это не про нас. Что Палач рано или поздно узнает правду и должен будет сделать свою работу. И даже если он меня не казнит… Забрать у ведьмы ее силу — это как лишить части души. Собой я уже не останусь. Но сегодня мне было все равно. Пусть страх придет завтра. А может, и не придет. Ведь та самая сила, которой я могла лишиться, выбрала именно этого мужчину. И я выбрала. И даже если мы не сможем быть долго вместе, у нас есть тот небольшой отрезок жизни, который мы можем прожить в сомнениях или разделить его на двоих и наполнить счастьем. Что выберет Дэвид, когда узнает правду? Понятия не имею. А я уже выбрала.
