Чтобы всем было понятно, что перед ними не рыночная карманница, а элита в своем классе, девушка без улыбки осветила несколько особо крупных дел со своим участием. Добившись вытянувшихся, бледных лиц, Александра плавно перешла к теме герцога, умолчал лишь об одном аспекте: недоразумении, которое произошло у них, когда она стояла в кабинете Альбрехта лишь в одном боди. Сначала она хотела и об этом рассказать, но взглянув на потемневшее, словно вылепленное из гранитного камня суровое лицо Эльфредо, девушка не стала рисковать. Ей вдруг стало страшно, но не за себя, а почему-то за герцога, по сути, он мог обойтись с ней гораздо грубее. Да и колбаса у него вкусная, а плохой человек не станет приходить в комнату на цыпочках, боясь разбудить и потихоньку подкармливать свою протеже, достаточно и тех условий договора, на которых они сошлись.
— Значит, — с трудом удерживаясь от рычания, прошипел де Арагац, — Альбрехт, вместо того, чтобы играть по правилам, как положено мужчине, воспользовался беззащитностью женщины и принудил ее к договору. Мерзавец! Он мне никогда не нравился, но здесь он перешел все границы!
Сашка моргнула, не ожидая такой реакции, в конце концов, шпионка здесь была она и рассказала все это не для того, чтобы ее пожалели, а чтобы все были уверены в ее честных намерениях по отношению к тому делу, что девушка собиралась провернуть с помощью связей принца и его товарища.
Вампир, слушавший монолог леди Сандры с мрачной внимательностью, неожиданно вступился за «теневика»:
— Да перестань, Эль, это его работа, не больше, тем более я так понимаю, наша маленькая леди особо не держит на него зла, я правильно понял?
Александра согласно выдохнула:
— Я понимаю, что у него особо не было выбора, нет, конечно, был, но зачем идти долгими и опасными путями, когда можно добиться результата гораздо быстрее? В общем, вначале я готова была его убить, а сейчас просто понимаю мотивы и не собираюсь требовать сатисфакции, выполню условия договора и свободна как птица.
Дональд согласно кивнул, правильно, он точно так же подумал, хотя и был несколько удивлен возможностями герцога. Ему самому и в голову бы не пришло использовать женщину как-то еще, кроме постельных войн. А сейчас он даже возьмет себе этот способ на вооружение, только таких дам надо готовить заранее, подкупая, приводя на службу, а не запугивая и ставя в нечеловеческие рамки.
Единственный, кто не был с этим согласен категорически, так это демон. Услышав то, что говорит его друг, которого он считал названным братом, Эльфредо неожиданно окрысился:
— Только не говори мне, что ты на его стороне! Какая разница, чем он мотивировался, когда пытался сломать того, кто к его делам не имеет никакого отношения! Ублюдок и точка, нечего здесь рассуждать! За это он должен ответить!
Дональд сверкнул глазами, алый ободок вокруг радужки полыхнул, зубы чуть-чуть удлинились, показывая, что и добряка-принца есть свое мнение, за которое он, так же как и демон, готов перегрызть глотку даже близкому.
— В первую очередь он правитель, и думает о своем хозяйстве, земле, Империи, в конце концов, а на войне, знаешь ли, все средства хороши.
— Нет, — упрямо качнул головой Эль, — все средства хороши только для ублюдков и подлецов.
— Возможно, — покладисто сказал Дональд, привлекая к себе слабо пискнувшую Фрэнсис, — я с тобой даже согласен и поддерживаю, но все это работает только в рыцарских поединках, понятно? А когда тебе противостоят мерзавцы и ублюдки, остается либо красиво погибнуть, бросив свой народ на уничтожение и разграбление, или бороться такими же методами, как те, кто хочет стереть твое государство с лица земли.
— Я не хочу понимать твоих рассуждений, поэтому не вижу смысла спорить, — огрызнулся демон, отворачиваясь от внешне спокойного принца, хотя внутри него полыхало адское пламя, — я уже сказал, что Альбрехт ответит за свои действия. Вот ты бы, скажи мне, стал бы пользоваться беззащитностью того, заведомо слаб?
Вампир молча посмотрел другу в глаза и тяжелым голосом произнес:
— Да, я правитель, даже если отец не передаст трон именно мне. И я должен, нет, я обязан делать не то, что хочется мне и моей левой пятке, матери, жене или совести, а так, как правильно, как того требует ситуация. На этом стоит весь мой род и поэтому Империя процветает, с нами считаются. И если потребуется воспользоваться слабостью женщины, даже если это будет моя собственная дочь, я сделаю, это не задумываясь, если это спасет мой народ. Я не жду от тебя понимания, потому что тебя нет права на фамилию, ты не входишь в высшие эшелоны власти. И да, если тебя это утешит, я завидую тебе.
Эльфредо словно ударили под дых при упоминании, что он был лишен фамилии во благо процветания Асадаля.
— Я не хочу об этом думать, — честно признался он, — но я рад, что мне никогда не узнать, что такое торговля собственной честью…
