– Странно, что ты не хочешь мне о них рассказать. Это наводит на подозрения.
Я видела, как с каждой минутой все сильней выходит муж из себя.
– Да какие могут быть подозрения? Что я тебе должен каждый свой шаг докладывать? Это просто смешно, так жить невозможно. И если память мне не изменяет, ты сюда пришла совсем не для того, чтобы устраивать мне допрос.
– Память у тебя просто великолепная. Я действительно пришла посмотреть, почему неожиданно дела в театре пошли столь скверно. Впрочем, кое-что я начинаю понимать.
Супруг пристально взглянул на меня.
– И что же ты начинаешь понимать?
– Ничего удивительного, что к тебе перестали ходить зрители. Ты же доверяешь свою работу Яценко. А какой из нее режиссер? Я наблюдала за ней, даже я сделала бы кое-какие замечания. А она молчит и ничего не говорит. Либо она ничего не понимает, либо ей все до лампочки. А скорей всего – и то, и другое сразу.
– Тут ты права, режиссер из нее никудышный. Я вообще собираюсь ее уволить, театру она не нужна. А так и расходов меньше.
– А не жалко?
Муженек удивленно посмотрел на меня.
– Жизнь – штука суровая. Кто выходит в тираж, от того избавляются.
– Вот как?! Это твой принцип?! Раньше я о нем никогда не слышала.
– Повода не было, а теперь вот появился.
Думаю, родные мои, вам не сложно догадаться о моих мыслях. Я же в каком-то смысле тоже вышла в тираж. Как любовница уж точно, а как жена, то не исключено, что это случится совсем скоро. Признаков наступления подобного события предостаточно. Может, не стоит тогда и ждать, пока еще можно уйти с гордо поднятой головой? Хотя, понятно, что это не более чем хорошая мина при плохой игре. И хотя мысли такие у меня уже появляются, я знала, что еще не готова к столь решительным поступкам. Я лишь только заметила:
– Легко ты отправляешь людей в тираж. Как бы мне там однажды не оказаться…
Мой муж смутился. Видно и у него уже бороздили в голове такие мысли.
– Ты – это совсем другое.
Но я видела по его глазам, что в этом он совсем не уверен.
– Но ты же говоришь, что таков твой принцип. А принцип не должен иметь исключений. Так что, у тебя не должно быть колебаний – применять его ко мне или нет. Нельзя отступать от принципов, это будет плохо тебя характеризовать.
– Не совсем понимаю, что ты хочешь всем этим доказать?
Я решила, что пристальный, можно даже сказать, пронзительный взгляд на мужа в этой ситуации совсем не помешает. И несколько секунд не спускала с него глаз.
– Я хочу серьезно разобраться, что же происходит в театре?
– Но какое тогда все это имеет к этому отношение?
– Знаешь, мой уже многолетний опыт банкира однозначно говорит о том, что подчас самые неожиданные и отдаленные обстоятельства могут самым прямом образом влиять на суть дела. Странно, что ты, как режиссер, этого не понимаешь.
– Я очень даже хорошо это понимаю, – начал было мой муж-режиссер и осекся. Внезапно он осознал, что только что выступил против себя.
Будь осторожен, ты слишком легко попадаешь в ловушки, посоветовала бы я ему, будь мы в другой ситуации.
Я вдруг почувствовала, что притомилась. Уж слишком сильное напряжение только что пережила. Для одного дня вполне достаточно, даже скорее слишком.
– Я поеду домой. Ты со мной?
И снова мои слова прозвучали для него чересчур неожиданно.
– Извини, у меня тут еще дела.
– У тебя стало очень много дел, не это ли тебя и губит? Ты не можешь никак сосредоточиться на главном. А без этого редко что-то путное получается. И прошу тебя, не увольняй пока Яценко. Хуже от этого уж точно не будет. Пока, дорогой.
А вот теперь самая пикантная глава этого печального повествования. В первую очередь, для мужчин. Да и многие женщины совсем не против были бы поприсутствовать при этом действии. Что, заинтриговала? Сейчас все расскажу, жаль только показать невозможно.
Я в ванной, абсолютно голая, ну ничегошеньки на мне нет. Даже чепчика. Напротив меня огромное зеркало, в нем отражается вся моя прекрасная или не очень прекрасная фигура. Именно эту шараду я и пытаюсь разгадать.
