Суть же его просьбы была предельно проста: в театр пришли счета на уплату коммунальных услуг. А так как по ним не платили уже несколько месяцев, то суммы были очень большие. И если задолженность не будет погашена в ближайшие дни, то соответствующие службы угрожают все соответственно отрубить. А это означает, что не будет никакой премьеры и театру крышка. А потому он меня умоляет найти срочно деньги на оплату этих проклятых счетов.
Я почувствовала что-то вроде шока. Мокрую ладошку из его руки я поспешно выдернула, но как поступить дальше, придумать не могла. Как не могла ему отказать, как не могла согласиться оказать помощь. В тот момент я вообще ничего не могла. Такую растерянность и нерешительность я в своей жизни испытывала редко.
Проницательный взгляд моего мужа не мог не заметить моего странного состояния. На его вопрос, что со мной, я, как вы догадались, ответила стандартно: устала с дороги и потому неважно себя чувствую. Супруг проявил чудеса предупредительности, чуть ли не на руках отнес меня в спальню. Потом сел рядышком и периодически спрашивал, что мне надо, не принести ли чего? Если бы я знала, что мне нужно и чего принести, непременно бы попросила. Но кроме полного опустошения я не испытывала ничего. И через некоторое время заснула. Это единственное, что я смогла в этой ситуации придумать.
Я проснулась ночью, рядом похрапывал муж. Прошла на кухню и одним глотком осушила изрядную долю коньяка. И неожиданно почувствовала, что мне стало легче. Тяжесть исчезла, как тень от солнца после заката, и я вдруг поняла, что ничего страшного не случилось. Чего я так перепугалась? Пора уж привыкнуть ко всем сюрпризом своего муженька. И пока я не дойду до конца всей этой истории, ничего решать не стану. Человека, особенно женщину, всегда должно двигать вперед любопытство, оно должно быть сильнее всех других чувств. Иначе в какой-то момент станет скучно жить.
Чтобы уговорить Гороховского выделить театру небольшую помощь, не пришлось прикладывать никаких усилий. Согласился сразу, не глядя, подписал все нужные документы. Затем пристально посмотрел на меня. С того памятного эпизода мы ни разу не оставались долго наедине, я старалась, чтобы хронометраж наших тет-а-тет не превышал нескольких минут. Не то что я опасалась повторения – для этого он был слишком благоразумен – но я испытывала чувство неловкости. После таких сцен требуется время, чтобы оно исчезло, как утренний или любой другой туман. И мне понадобилось отчасти пересилить себя, чтобы обратиться к нему с такой личной просьбой.
Итак, он пристально посмотрел на меня. И само собой сказал нечто эпохальное:
– Ты плохо выглядишь? Это я тебе как друг и начальник говорю.
Мне стало не по себе. Если уж со стороны видно, что со мной не все в порядке, значит, со мной, в самом деле, не все в порядке.
– А в чем это выражается?
– Глаза грустные, без блеска.
– И все?
– Но это же самое главное в человеке – чтобы блестели глаза. Я только таких на работу и принимаю.
– Значит, мне писать заявление об уходе?
– Возвращать блеск в глаза. У меня такое чувство, что с этим театром у тебя большие неприятности. Может, стоит поручить заниматься им кому-то другому?
– Нет, не надо, – поспешно произнесла я. – Долго входить в курс дела.
– Ну, если долго, – многозначительно протянул он.
Когда я объявила мужу, что деньги на оплату счетов поступят, он чуть от счастья не подпрыгнул до потолка. Это историческое известие было получено им в супружеской спальне. Признаюсь, что сделала это не случайно, а с определенными намерениями. И не прогадала, на радостях он даже одарил меня страстным сексом, хотя до этого явно не планировал им заниматься. Но, как говорят в таких случаях, награда нашла героя. Я получила заслуженное удовольствие, от которого стала потихонечку отвыкать.
Давненько мы не лежали счастливыми в одной постели. Правда, у каждого была своя причина для счастья. У мужа она заключалась в том, что он получит хоть какие-то деньги для театра, у меня – в только что пережитом оргазме. Понимаю, что некоторые из вас сочтут меня чересчур мелковатой – получила постельное удовольствие и рада до безобразия. Но, поверьте моему опыту, при такой жизни, как моя, это даже совсем немало, ведь я привыкла его получать часто и помногу. Хотя, согласна с вами, от некоторых привычек пора отвыкать.
– А ты знаешь, кто собирается посмотреть генеральную репетицию спектакля? – вдруг вернулся из своих заоблачных мечтаний ко мне муж.
– И кто?
– Михаил Яковлевич.
– Не может быть!
– Может.
Коротко поясню. Михаил Яковлевич Чистяков был нашим учителем на курсе, а также одним из самых известных в стране театральных режиссеров. Если он публично одобрит спектакль, растиражирует свое мнение среди общественности, успех постановке гарантирован. Я знала, что муж неоднократно пытался заманить его в своей театр, но до сих пор безуспешно.
– Как тебе это удалось? – не могла не поинтересоваться я.
– В том-то весь фокус, что никак. Он сам позвонил и сам напросился. Бывают же такие чудеса. А тут эти мерзкие счета. Представляешь мои ощущения?
