– В этом и состоит главная ошибка. – Олег улыбнулся почти довольно. – Вот тот момент, который ты не хочешь или не можешь понять. Смерть Жанны – это одно. Поиск ее убийцы – другое. Это не месть. Погибших помнят, по ним скорбят. Или злятся, как это делаю я. Но… Погибшим отдают долги, чтобы их отпустить.
– Это ты отказываешься понять! – Он разозлил психолога. – Ты, похоже, в своем упрямстве немного обманываешь себя. Очевидно, что между смертью Жанны и желанием поймать ее убийцу прямая причинно-следственная связь. И твой гнев легко переключится на это дело. Вот оно, отсутствие объективности. Ты полицейский и знаешь, что от этого могут пострадать люди.
– Я польщен тем, что ты считаешь меня опасным для общества, – усмехнулся издевательски Олег. – Но, в конце концов, это твое право. Я разубеждаю тебя уже пять лет. Ты не понимаешь. Давай просто оставим это. Я понял, ты обеспокоена. Я это учту. Закончим на этом.
– О! Я знаю, ты сейчас еще добавишь, что не нарушаешь никаких правил, расследуешь это в частном порядке, потому не подвергаешь кого-либо опасности, – Светлана не сдавалась. – Но так ли это? Посмотри! Ты начал это раньше, когда взял дело того эротомана! Уже было опасно – случаи слишком похожи. И ты уже втянул в это дело гражданского.
– Вообще, – вмешалась Хель холодно-вежливо, – напомню вам, Светлана. Вы сейчас в моем доме, и не стоит говорить обо мне, как о предмете мебели. Это было не просто дело об эротомане, а расследование смерти моего лучшего друга. Кажется, вы тут мимоходом отметили, что случаи похожи. Стоит быть более профессиональной и хотя бы делать вид, что заботитесь о чувствах других.
– Приношу свои извинения, – совершенно неубедительно сказала психолог. – Но вы же должны понять.
– Понимаю, – покладисто согласилась Хель и нехорошо улыбнулась. – Слишком многое. Я знаю то, о чем говорит Олег. Ванька был для меня всем. Он был моим солнцем. Но мы его похоронили, и я искала преступника. Просто потому что должна. Справедливость еще никого не поднимала из могилы. Надо быть очень наивным человеком, чтобы считать иначе. Но, как говорят полицейские, преступник все равно должен сидеть в тюрьме. Я не просто гражданский, и меня трудно или даже невозможно втянуть во что-то без моего согласия. Думаю, вам стоит это учесть. Я буду ему помогать, и ваше мнение этого не изменит.
– Вот! – Теперь Олег картинно развел руками. – Мне даже нечего добавить. Света, я веду это дело, и ты этого не изменишь. В конце концов, ты сама уже заметила, что я при этом ничего не нарушаю. И за мной есть кому присмотреть. Ты не сможешь на это повлиять.
– Мой долг оказывать тебе помощь, – напомнила психолог. – И я обязана это сделать.
– Ну, такой протест мало похож на помощь, – усмехнулась Алиса. – А вообще… Вы же сотрудничаете с полицией. Я, человек сторонний, и то понимаю: если смотреть объективно, работа в этом расследовании пять лет назад была выполнена плохо. Исправить это может лишь тот, кто на самом деле заинтересован. С ним будут говорить свидетели, ему доверятся. Это идеальный выход. И если уж вы хотите помочь…
Она посмотрела на своего напарника.
– Олег, – в ее тоне явно слышалась провокация, – я только не поняла, Светлана психолог или психиатр?
– Ты сейчас о моем диагнозе заволновалась? – в привычной насмешливой манере осведомился он в ответ.
– Скорее, о компетентности нашей гостьи, – иронично пояснила девушка.
– По образованию я клинический психолог, – сама прояснила ситуацию Светлана. – И окончила дополнительный курс по психотерапии. А какое это имеет значение?
– Прямое, относящееся к делу, – Хель стала серьезной. – Вы помогали при составлении психологических портретов преступников. Отлично! Кажется, вы что-то говорили о помощи и сейчас. Конечно, я могла бы еще добавить, что участие в расследовании поможет вам самой хоть немного контролировать психическое состояние вашего клиента. Может быть, если он захочет.
– Я думал поговорить об этом с Надюхой, – нехотя признался полицейский. – Но, если уж ты тут… готова поработать?
– Не стоит меня шантажировать, – холодно произнесла Светлана. – И так открыто говорить о твоем нежелании видеть меня тут.
– О последнем должна была сообщить вам я, – мило указала Хель. – Это мой дом. Но вернемся к теме. Нам нужен портрет преступника. Что скажете?
Психолог молчала. Алиса продолжала вызывающе улыбаться. Светлана почему-то нарушила рамки приличий, и не единожды. Это явно подрывало ее профессиональную репутацию. Теперь психолог загнала себя в угол. Упрямство не позволяло ей отказаться, но и соглашаться под давлением она тоже не хотела.
Олегу просто надоело. Он был раздражен приходом Светланы. Он терял время, а полицейский это просто ненавидел.
– Значит, так, – начал он. – Мы имеем семь эпизодов. Все убийства очень хорошо спланированы, но их схема проста, если не сказать груба…
За пять минут он выдал психологу всю необходимую информацию для составления портрета.
– Тебе есть что сказать? – почти грубо поинтересовался он в конце своего рассказа. Олег не любил говорить долго. Особенно с теми, кто не очень хотел его слушать.
