За окном пошел снег. Снежинки, окрашенные рекламными огнями во все цвета радуги, напоминали миллиарды изысканнейших ювелирных шедевров. Петарды, ракеты и шутихи взрывались все чаще, в ночном небе, сменяя друг друга, расцветали фонтаны светящихся брызг. Чуть поодаль полицейские грубо волокли пьяного нищего; гул толпы на Невском был слышен все яснее: время шло к двенадцати, и все ждали речи президента, для этой цели вдоль всего проспекта были установлены большие видеоэкраны. Снегопад становился все гуще. Из машины вышел водитель и открыл дверь пассажиру. Проходящая мимо женщина перекрестилась, словно увидела смерть, и поспешила к Невскому. Значит, смерть является в костюме дворецкого, подумал Вайда — на водителе была ливрея конца прошлого века, а под котелком… да, если приглядеться, под котелком зияли пустые глазницы черепа.
Вполне понятно, что юная квартиросдатчик несколько помешкала, прежде чем открыть дверь. Стучали тихо и вежливо, но слухи и заметки в газетах… Она припомнила историю, как несколько пенсионеров, не имея на что жить, завещали свои квартиры каким-то ловким бандитам на Васильевском острове, после чего один за другим исчезли. Или упрямый лоточник с Кировского моста, отказавшийся платить мафии, — его нашли на дне канала Грибоедова с отрезанными секатором пальцами. Еще одного обнаружили с торчащей из горла стальной трубой, в которую было вложено предупреждение предпринимателям о нежелательных последствиях задержек с выплатой страховых взносов. Все это мгновенно промелькнуло в ее памяти. В дверь снова постучали, и голос с лестничной площадки посоветовал ей открыть, ей ничто сейчас не грозит, а судьбы все равно не избежишь. Она открыла и успокоилась.
Почему-то она сразу решила, что это иностранец, иначе невозможно было объяснить его странную манеру одеваться. На нем был траченный молью фрак, а на плечах — пелерина с меховым воротом. По виду ему было лет сорок, продолговатая физиономия, добрые извиняющиеся глаза… и запыленный цилиндр с дырой, прожженной, судя по всему, сигарой.
— Я ищу господина Рубашова, — вежливо произнес гость. — Если я правильно информирован, мадемуазель, он сейчас у вас единственный квартиросъемщик.
Надя поняла, что ошиблась — это был никакой не иностранец. Его русский был совершенно безупречен, разве что чуточку старомоден. Она посмотрела на старинные прабабушкины часы в прихожей.
— Уже поздно, — сказала она, — скоро полночь. Вы договорились о встрече?
Ее собеседник понизил голос.
— О встрече? Что вы! Можно ли! Это означало бы все испортить… Мы старые знакомые, я и господин Рубашов… мы давно… очень давно не виделись, так что я хотел сделать ему сюрприз.
Из-за уха его торчала старинная ручка-вставочка. На лице морозный румянец. Порез от бритья. В руке в белой перчатке — кожаный портфель.
— Мадемуазель Надежда, — сказал он осторожно, покосясь на табличку на двери, — я могу вас заверить — если вы впустите меня и тем самым дадите мне возможность порадовать своего друга… в этом случае вас, мадмуазель Надежда, никогда более не побеспокоят эти низкопробные шантажисты, не оставляющие вас в покое с тех пор, как вы унаследовали эту, извините за прямоту, мрачноватую квартиру. Прошу понять меня правильно — я ни в коей мере не принадлежу к тем, кого вы не без оснований побаиваетесь… но поверьте, я располагаю всеми необходимыми средствами, чтобы обеспечить вам определенный иммунитет…
Надя с удивлением уставилась на странного посетителя. Инстинкт подсказывал ей, что этот странный господин, такой еще молодой и в то же время, благодаря своим одеяниям и старомодному, вовсе уж из другой эпохи, употреблению слов, кажущийся очень старым… инстинкт подсказывал ей, что этот господин — истинный джентльмен, из тех, что держат свои обещания. Она подсознательно поняла, что может на него рассчитывать.
— Я даже готов поставить на карту свою безупречную репутацию, — продолжил он серьезно, — подтвержденную Бог весть сколькими титулами и орденами с незапамятных времен… honeur, знаете ли, monsier decore…[63] Уверяю вас, эти мерзкие бандиты никогда вас более не побеспокоят. Наказать их — вполне в моей власти… Прямо сейчас, если позволите. Да-да, именно сейчас, это самое разумное.
И Надя, не зная еще, что как раз в эти самые мгновения все повернулось именно так, как и сказал незнакомец, что уже на следующее утро петербургская полиция, придя на утреннюю оперативку, с удивлением обнаружила, что двадцать четыре бандита из группировки, контролирующей район Садовой и Московского проспекта, перепуганные насмерть, непостижимым образом оказались за решеткой, принеся с собой целый чемодан доказательств своей преступной деятельности, а также сопроводительное письмо за подписью некоего месье Шарло Федер-Виша, псевдоним, конечно… еще не зная всего этого, она открыла дверь и пригласила незнакомца войти.
— Хорошо, — сказала она, — только недолго. Господину Рубашову завтра рано вставать. Мы оба уезжаем отсюда…
