Личности в истории полностью

Кто был автором самого первого афоризма? Может быть, тот, кто написал над входом в дельфийский храм «Познай себя, и ты познаешь вселенную и богов»? Прошли тысячелетия, афоризмы почему-то стали более остроумными, но саркастичными – такая жизнь! А их авторы обрели имена. Одно из самых известных – Станислав Ежи Лец. Кстати, на первой странице первого издания его «Непричесанных мыслей» стояло то самое «Познай себя».

Неизвестно, проснулся ли Ежи Лец знаменитым после выхода этой книги, но что его афоризмы стали общемировым достоянием – непреложный факт. Без них не обходятся ни подборки афоризмов, ни заголовки статей с претензией на остроту, ни дискуссии. Леца называют «последним классиком афоризма», «гением сатирической метафоры».

Станислав Ежи Лец

Увы, советский читатель долго был от него отлучен. «Непричесанные мысли» вышли еще в 1957 году, на гребне польской «оттепели», но к нам доходили долго и трудно. Первое их издание 1978 года было сильно сокращено и причесано. Но в конце концов афоризмы Леца все же стали частью нашей культуры. Кто не вспоминал при случае его «Жить вредно. От этого умирают!», а уж «Ошибайся коллективно!», или «Из множества нулей получаются прекрасные цепи», или «Если все поют в унисон, слова уже не имеют значения» для нашей страны почему-то всегда остаются актуальными.

Чем же «Непричесанные мысли» отличаются от прочих, в том числе и вполне причесанных? Да, конечно, лаконичностью, блестящим владением словом, парадоксальностью. Но не только. Лец не поучает, не разглагольствует. А удивляет. Заставляет думать. По-новому взглянуть на мир, поверх догм и стереотипов, в том числе внутренних.

«Иногда надо замолчать, чтобы тебя выслушали».

Прочувствовав весь XX век на своей шкуре, он ухитряется быть свободным от него, стоять над ним, ясно различать все его достоинства и недостатки и смеяться – смеяться над самим собой, над дураками и лизоблюдами, над тиранами и карликами. Смеяться сквозь слезы – такая жизнь! Но, если принимать ее серьезно, зачем вообще жить?

«Бог сотворил нас по своему образу и подобию. Но откуда уверенность, что он работал в реалистической манере?»

Сам Лец говорил: «Что именно я пишу: афоризмы, пустяки, лирику или сатиру? Да нет, я пишу самого себя и свой дневник». Он создал самую необычную хронику – нет, не только XX века. Он создал хронику вне времени. Ведь нет специальной эпохи для доброты. Или особого века для свободы. Или пятилетки совести. Или месячника ума. Чем хуже время, тем лучше должен быть человек. Иначе ему не выжить. По сути, Лец создал общечеловеческий кодекс чести.

«Помните, у человека нет выбора: он должен быть человеком!»

Единство противоположностей

«Чтобы быть собой, для начала надо стать хоть кем-то».

А началось все ровно 100 лет назад, 6 марта 1909 года, в том старом, довоенном (до Первой мировой!), еще австровенгерском Львове-Лемберге. Родился Станислав Ежи в семье родовитого австрийского дворянина, барона Бенона де Туш-Летца. Отец умер, когда сыну было четыре года. Воспитанием и образованием мальчика занялась мать, Аделя Сафрин, происходившая из польско-еврейской семьи, в которой превыше всего ценились образованность и культура. Помогла ли ему Судьба, сделав космополитом по рождению? Наверное, от многих националистических ограничений он был избавлен, но польская, немецко-австрийская и еврейская составляющие его личности на разных этапах жизненного пути то гармонировали друг с другом, то вступали в мучительное противоречие.

Приближение фронтов Первой мировой заставило семью перебраться в Вену, где мальчик получил начальное образование. Наивно было бы искать истоки мировоззрения будущего сатирика в столь нежном возрасте – вряд ли он осознавал происходящее и имел о нем суждение. Но Первая мировая осталась в нем и много позже проросла болью, страданием и ненавистью к войне – в первых стихах, в «Непричесанных мыслях»: «В борьбе идей гибнут люди» или «Если все военные министерства называются министерствами обороны, интересно, кто же тогда начинает войны?».