– Что купила? – спросил Шон, расчесывая пальцами волосы, густые и все еще темные, с отдельными седыми прядями на бакенбардах и висках. Сиара ничего не сказала, когда он потянулся за ложечкой на ее блюдце и слизнул кофейную пенку.
– Кое-какую одежду, которая мне понадобилась.
– Можно посмотреть?
– Нет.
Шон улыбнулся и положил ложечку прямо на стол. Потом он сел на мягкий кожаный стул, словно был у себя дома. Он раздвинул ноги так широко, как это позволено делать только тинейджерам. Похоже, ему было наплевать, увидит ли их кто-нибудь вместе.
– Пат Гуха тут был.
– И?
– И, что ж,
– И что? Кто-то увидит, как двое соседей сидят вместе и болтают? Охереть какое событие.
Он потер перстень с гранатом, который носил на большом пальце, ухмыляясь ей так, словно она была одним из его глупых детишек. Сейчас Сиара презирала его так сильно, что ее глаза и горло начало жечь.
– Просто хочу сказать, что нам надо быть осторожнее, – предупредила она.
– Окей, я понял. Ты же сама предложила это кафе. Мне все равно, куда пойти.
– Но теперь я передумала. Нельзя, чтобы нас тут видели вдвоем. Это слишком…
– Заметное место?
– Да.
– Как скажешь, принцесса.
Сиара встала и схватила пакеты. Она едва притронулась к кофе, но сегодня ей не хватало терпения, чтобы его допить. Они и так уже потеряли кучу времени.
Ей не нужно было оборачиваться, выходя из кофейни, чтобы понять, что он за ней шел. Она физически чувствовала его взгляд на своей заднице.
Шон тусовался с друзьями, снова придумав какую-то отговорку про мотоцикл. А может, в этот раз он сказал ей что-то другое: она все равно не слушала. Лорен была готова, что домой он придет обкуренным.
Единственным, что ее раздражало, было то, что дети о нем спрашивали. Они так привыкли, что оба родителя всегда дома, что расстраивались, когда Шона не было рядом. Но даже этим Лорен в какой-то степени гордилась. Ей нравилось, что дети так любят папу. Оба они построили крепкие, устойчивые отношения с детьми, так что ей не приходилось все тянуть одной.
Лорен провела вечер как обычно – готовила ужин и накрывала на стол. Иногда, если выдавалась минутка подумать, она обращала внимание на то, в каком бардаке они жили. Ей становилось стыдно. Что подумала бы бабушка, если бы увидела, как сейчас выглядит ее дом? Кухонные столешницы, полностью заваленные игрушками; две сушилки для одежды, постоянно стоявшие в гостиной, на которых ничего не высыхало до конца, – они просто создавали беспорядок; плесень на краях штор.
Уиллоу ненавидела высокий стульчик, так что Лорен посадила ее на колени и села с ней вместе за стол. Малышка ковырялась в еде крошечной вилочкой. Лето уже закончилось, но веснушки у Лорен стали еще заметнее, и она рассматривала их по всей длине рук. Сколько она себя помнила, веснушки высыпали у нее по всему телу, а не только в милых местечках, типа кончика носа или щек. В детстве ей казалось, что именно из-за них другие девочки ее дразнили. Может, так оно и было.
Фрея и Гарри вскочили, пытаясь привлечь ее внимание, и помчались ко входной двери, услышав, как она открывается. Словно пара собачек с высунутыми язычками.
Когда Шон вошел в кухню, Фрея болталась у него на руке, а Гарри прицепился к бедру. Из-за этого ему приходилось волочить одну ногу по полу, и он с хохотом ковылял.
– Кажется, мою поверхность облепили ракушки. – Единственным способом избавиться от детей было покрыть их слюнявыми поцелуями. После этого малыши с визгами разбежались.
Лорен заметила, что Шон в хорошем настроении. Казалось, он уже отошел от утреннего недовольства. Она не жаловалась.
– Я поел, так что продолжайте, – махнул рукой он, когда дети снова сели на свои стульчики. В ответ малыши застонали.
– Папе сегодня нужно немного побыть в одиночестве. Все равно вы уже скоро пойдете купаться, – сказала им Лорен.
Шон промычал «спасибо» и сложил руки в жесте благодарности. Она знала, что скоро обнаружит его в спальне, под одеялом, с книгой в руке. А может, он уже будет спать, и она несколько раз осторожно поцелует его в подбородок, чтобы не разбудить. Ее успокаивало то, каким предсказуемым был шаблон их совместной жизни.
И этот человек пропадал на несколько дней, когда управлял книжным магазинчиком. В конце концов он появлялся с таким видом, словно никогда в жизни не спал, с флюоресцентными браслетиками с музыкальных фестивалей на запястьях, и если все заходило слишком далеко, то даже с несколькими новыми татуировками. Потом он обнимал ее, нюхал ее волосы и говорил, что скучал. Она всегда ему верила. Он думал о ней, где бы ни находился. Этих слов ей было достаточно.
В тот вечер Шон еще не спал, когда она пришла в спальню. Все дети уже были в своих комнатах, а Уиллоу уже спала. У Лорен было несколько часов до того, как дочка проснется и начнет плакать. Малышка всегда просыпалась несколько раз за ночь.
