После появления «Разоблаченной Изиды» Е.П.Б. получила приглашение написать в разные газеты. Это ее очень развеселило и она писала Желиховской: «Это счастье для меня, что я не тщеславная, кроме того у меня действительно почти нет времени писать в разные издания ради денег… Наше дело растет. Я должна работать, должна писать и писать, если я смогу найти издателей для своих трудов. Поверишь ли ты, что, когда я пишу, меня не покидает ощущение, что я пишу вздор и чепуху, которую никто не сможет уразуметь? Но после публикаций начинается шумное одобрение. Выходят переиздания, и все в восторге. Вот если бы я писала на русском и была признана моим любимым народом, тогда, возможно, я бы поверила, что достойна своих предков, блаженной памяти графов Ган-Ган фон Ротенганов».
Е.П.Б. часто говорила своим родственникам, что она не испытывала авторской гордости за написанную ею «Разоблаченную Изиду», что она не имела ни малейшего понятия, о чем писала; что она получила указание сесть и писать и, что ее единственная заслуга заключалась в повиновении приказу. Она единственно опасалась, что ей не удастся должным образом описать прекрасные картины, представшие перед ней. Она писала своей сестре: «Ты вот не веришь, что я истинную правду пишу тебе о своих Учителях. Ты считаешь их мифами, но разве самой тебе не очевидно, что сама я без помощи, не могла бы писать „о Байроне и о материях важных“, как дядя Ростер[53] говорил? Что мы с тобой знаем о метафизике, древних философиях и религиях, о психологии и разных других премудростях? Кажется, вместе учились, только ты гораздо лучше меня… А теперь посмотри, о чем я пишу; и люди, да какие – профессора, ученые, – читают и хвалят. Открой «Изиду» в любом месте и посмотри сама. Что до меня, я говорю правду: Учитель рассказывает и показывает все это мне. Передо мной проходят картины, древние рукописи, даты, – все что мне нужно, это копировать, и я пишу так легко, что это не труд, а величайшее удовольствие».
Учитель Серапис в своем первом письме полковнику Олькотту в марте 1875 г. писал: «Не бросайте Клуб. Пытайтесь». В то время, по словам Е.П.Б., книга полковника «произвела огромный фурор». Тем не менее в мае она писала Александру Аксакову: «Беда пришла нам… Олькотт сидит на грудах своих „People from the other World“ ["Люди с того света"], как Мариус на развалинах карфагенских и думает думу горькую. Не продано и тысячи экземпляров в пять месяцев… Банкрот является за банкротом, паника ужасная, у кого есть деньги – прячут, у кого нет – те умирают с голоду. Впрочем, Олькотт не унывает. С тактом чистокровного янки он придумал „Miracle Club“ ["Клуб Чудес"] – посмотрим, что будет с этого. За себя я ручаюсь: пока душа держится в теле, буду стоять и воевать за правду…» [4, с.271, 272]
В это время Е.П.Б. жила в Филадельфии, а полковник Олькотт в Нью-Йорке. Он писал: «В мае 1875 года, с ее согласия, я пытался организовать в Нью-Йорке частный исследовательский комитет под названием „Клуб Чудес“… Предполагалось, что вход будет открыт только для членов клуба, которым запрещалось разглашать даже место встречи. Все феномены, включая материализации, должны были происходить при достаточном освещении и без специальных приспособлений». [18, т.1, с.25]
Может показаться, что «Клуб Чудес» создан по модели лондонского «Клуба», по поводу которого Учитель К.Х. писал А. О. Хьюму в 1882 или 1881 году: «Величайшая, а также наиболее обещающая из таких школ в Европе – провалилась весьма знаменательно около двадцати лет тому назад в Лондоне. Это была тайная школа для практического обучения магии, основанная под названием „Клуба“ дюжиной энтузиастов под руководством отца лорда Литтона. Он собрал для этой цели наиболее рьяных и предприимчивых, а также наиболее способных ученых по месмеризму и „церемониальной магии“, таких как Элифас Леви, Регазони и копт Зергван-Бей. И все же в пагубной атмосфере Лондона „Клуб“ пришел к преждевременному концу. Я посетил его с полдюжины раз и почувствовал с самого начала, что в нем ничего не было и не могло быть… Эта организация, которая намечена м-ром Синнетом и вами самими, немыслима среди европейцев, и она почти невозможна даже в Индии, если вы не приготовились влезть на высоту 18000 – 20000 (футов) среди глетчеров Гималаев». [16, с.209]
В «Spiritual Scientist» 27 мая появилась следующая заметка:
