14 ноября тем же почерком: «N. удрал, а М. вошел (имеется ввиду, что один вышел из тела Е.П.Б., а другой вошел в него). Пришел с определенными указаниями от.'. Необходимо ехать (в Индию) не позже пятнадцатого — двадцатого декабря. Другой Махатма 29 ноября писал, что он «ответил русской тетушке». …Заканчивая, чтобы долго не распространяться об этом, приведу записку Махатмы от 30 ноября: «Билл Митчел прибыл в полдень и взял С. (Махатму М.) на прогулку. Пошли к Мэсси. Пришлось материлизовать рупии. Е.П.Б. вернулась домой в четыре часа».
«У меня имеются разные письма Махатм с намеками на то, что Е.П.Б. в своей индивидуальной оболочке иногда очень откровенно говорила о хороших и плохих особенностях своего характера.» [18, т. I, с.291] «Они также говорили об отсутствующей Е.П.Б., отличая ее от физического тела, которое они занимали». [18, т. I, с.247] «Насколько я понял, она сама одалживала свое тело, как одалживают, например, пишущую машинку, и переходила к другой деятельности в астральном теле. Определенная группа Адептов входила в ее тело и действовала им по очереди.» [18, т. I, с.246] Действительно, Е.П.Б говорила об этом, когда она и полковник Олькотт были в Лондоне на пути в Индию в январе 1879 года:
«На следующий вечер, после обеда, Е.П.Б. объяснила нам и двум другим ее посетителям дуализм своей личности и закон, который это иллюстрировал. Она заявила напрямик, что может быть одной личностью в один момент и другой в следующий момент. Подтверждая это, она представила нам поразительное доказательство. Сидя у окна и положив руки на колени, она позвала нас, чтобы мы взглянули на ее руки. Одна была белой, как обычно, другая оказалась более длинной и с коричневой кожей индуса; затем, приглядевшись к ее лицу, мы с изумлением обнаружили, что волосы и брови тоже изменили свой цвет, из светло-каштановых они стали черные, как смоль! Могут сказать, что это было гипнотической майей, но зато какой великолепной, и без единого слова! Это могло быть и майей; но я вспоминаю, что на следующее утро ее волосы еще были несколько темнее их натурального цвета, а брови так и остались совсем черными. Она и сама это заметила, взглянув на себя в зеркало, после чего сказала мне, что забыла убрать все следы перемены, отвернулась и провела руками вдоль лица и волос два или три раза, повернулась ко мне и вновь предстала в своем естественном виде.» [18, т. II, с.7]
