Личные мемуары Е. П. Блаватской полностью

Часа в два пополудни, когда, обвеваемые огромными протянутыми через всю длину комнаты панками, мы, несмотря на то, сильно охали от жары, неожиданно предстал нам исчезнувший с дороги приятель наш — махратский брамин. Сопровождаемый полдюжиной дакни (жителей Деканского плато), он тихо ехал верхом, сидя почти на ушах лошади, которая фыркала и очень неохотно шла; когда же он подъехал к крыльцу веранды и спрыгнул с коня, мы увидали в чем дело: поперек седла лежал, волоча по земле хвост, громадный тигр. Из полуоткрытой пасти висела кусками запекшаяся черная кровь. Его сняли и положили у порога.

Неужели это наш ночной посетитель? — мелькнуло у меня в уме. Я взглянула на Гулаб-Синга. Он лежал в углу на ковре, опершись головой на руку и читал; брови его слегка нахмурились, но он не произнес ни слова. Молчал и брамин, привезший тигра, тихо отдавая приказание, словно он приготовился к торжественному таинству. По народному суеверию, то было действительно «таинством», как мы это скоро узнали…

Клочок шерсти тигра, убитого не пулей или каким-либо холодным оружием, а словом, считается самым верным талисманом против нападения ему подобных. «Такие случаи чрезвычайно редки, — говорил нам махрат, — так как чрезвычайно трудно встретить человека, обладающего этим словом. Отшельники йоги и садду не убивают их, считая убиение даже тигра или кобры грехом, а просто отстраняют от себя зверей. Есть только одно братство в Индии, члены коего обладают всеми секретами и для которых нет в природе тайн… А что тигр был убит не вследствии падения со скалы (они никогда не оступаются), не пулей и не каким-либо другим орудием, а просто словом Гулаба Лалл Синга, то в этом нам порукой тело самого зверя». «Я нашел его очень скоро, — продолжал рассказывать брамин, — в кустах, где он лежал, прямо под нашей вихарой, и у подножия скалы, с которой он скатился вниз уже мертвым… Гулаб Лалл Синг, — ты радж-йог, и я тебе кланяюсь!..», — добавил гордый брамин, присоединяя к слову дело и простираясь перед Такуром на землю.

— Не говори пустого, Кришнарао! — перебил его Гулаб-Синг, — Вставай и не представляй из себя шудры… Тигр просто свалился со скалы и сломал себе при падении шею. Иначе нам пришлось бы употребить в дело оружие, а не слова…

— Повинуюсь тебе, саиб, но… прости, что верю все-таки в свое… Ни один радж-йог еще не сознавался, что он принадлежит к братству, с тех пор, как существует гора Абу.

Он стал оделять нас клочками шерсти, вырываемой им у мертвого зверя. Все молчали. Со странным чувством любопытства я стала наблюдать над группой моих спутников. Полковник (президент нашего общества) сидел, потупив глаза в землю и очень бледный; секретарь его, мистер У***, курил сигару и лежал навзничь, вперив холодные, ничего не выражающие глаза в потолок. Он молча принял клочок шерсти и спрятал его в портмоне. Индусы стояли над тигром, а сингалезец чертил какие-то каббалистические знаки на лбу у зверя. Один Гулаб-Синг продолжал лежать, спокойно читая в углу. Мисс Б*** тихо предложила мне вопрос: «Знает ли наше правительство о существовании этого братства, и дружелюбно ли расположены радж-йоги к англичанам?»

— О, чрезвычайно дружелюбно! — серьезно отвечал раджпут, прежде чем я успела раскрыть рот, — Если они только существуют: одни радж-йоги мешали до сей поры индусам перерезать всем вашим соотечественникам горло, удерживая их… словом.

Англичанка не поняла». [1, с. 41, 42, 58, 76-78]

Описание путешествия, приведенное в «Пещерах и дебрях» и то, которое сделано Олькоттом в его «Страницах старого дневника», отличаются, начиная с пещер Карли. В то время, как полковник говорит лишь о действительном путешествии 1879 года в Аллахабад, Каунпур, Бхартпур, Джайпур, Амбер, Агру, Сахаранпур и Мируту, — Е.П.Б. использует свои воспоминания о более ранних путешествиях, когда она поехала в Насик, чтобы осмотреть там пещерные храмы; в Чандвад, где находятся так называемые Энке-Тенке, также пещерные храмы; в «мертвый город» Манду и в пещеры Багх в 50 милях оттуда.

В 1879 г. действительное путешествие продолжалось только три недели. Е.П.Б., после того, как в «Пещерах и дебрях» описала почти весь маршрут, пишет: «В нашем распоряжении было еще 7 недель. Куда следовало бы направиться? Как лучше всего использовать это время?».