Дом Эдди постоянно посещали с целью увидеть медиумические феномены самые разнообразные и необычные люди. Когда я увидал эту эксцентричную даму, я подумал, что это одно из таких лиц. Остановившись на пороге, я шепнул Капесу: «О! Посмотрите на этот экземпляр!..» Когда обед закончился, обе дамы вышли, г-жа Блаватская скрутила себе сигарету, и я протянул ей огонь, чтобы иметь повод заговорить с нею» [18, т.1, с. 1—5]
Надо сказать, что полковник Олькотт был убежденным и увлеченным спиритуалистом, в то время как Е.П.Б. к спиритуализму относилась критически. При этом в 1873 году ее ясновидческие способности были в полном расцвете. «Я никогда не была знакома ни с одним медиумом и никогда не была ни на одном спиритическом сеансе, — писала она в одном письме, — до марта 1873 г., когда присутствовала на одном в Париже, на пути в Америку. Только в августе 1873 года я
В начале 1872 года, после возвращения из Индии, я в Каире попыталась создать Спиритуалистическое Общество по методу Алана Кардека (иного не знала)[31], имея целью произведением феноменов подготовить людей к оккультной науке. У меня были там два несовершенных французских медиума, которые открыли мне такие медиумистические трюки, каких я и во сне не могла бы увидеть. Я тогда прервала сеансы…» [8, т. ХХ, с.190]
По возвращении с фермы Эдди Е.П.Б. написала в «Daily Graphic» описание происходивших там феноменов. Статья называлась «Удивительные манифестации духов, ответ д-ру Берду». Приводимое ниже описание «духов» цитируется из этой статьи. «Я находилась у Эдди 14 дней. За это короткое время произошло 119 появлений «духов», из которых я хорошо узнала 7. Признаюсь, что только я одна узнала их, так как остальная публика — люди, мало путешествовавшие по Востоку. Однако особые одежды этих «духов» ясно видели все.
Первым был грузинский юноша в своей национальной величественной одежде. Я его узнала и расспросила на грузинском языке об обстоятельствах, которые знала только я одна. Он меня понял и ответил. Когда я по просьбе полковника Олькотта, сказанной мне шепотом, попросила его, также на грузинском языке, сыграть черкесский танец — лезгинку, он немедленно сыграл его на гитаре».
Версия полковника Олькотта в его книге «Люди с того света»: «Тогда к русской даме пришел первый дух-посетитель. Это был человек среднего роста, хорошо воспитанный, в грузинской рубашке с широкими рукавами и длинной красивой накидке. На нем были широкие брюки и желтые кожанные туфли. Он носил белую тюбетейку или феску с кисточкой. Она его сразу узнала, как Михалко Гегидзе, который жил и умер в Грузии, в Кутаиси. Он был слугой ее родственницы, г-жи Витте, и в Кутаиси был в ее распоряжении.
На следующий вечер к г-же Блаватской пришел новый дух — Хасан Ага. Это был богатый торговец из Тифлиса, которого она хорошо знала. Он увлекался черной магией и иногда оказывал помощь своим знакомым, угадывая их будущее с помощью комплекта чудодейственных камней, которые он по дорогой цене получил из Аравии. Одежда Хасана состояла из длинного желтого сюртука, турецких шаровар, бешмета и черной каракулевой шапки-папахи, покрытой нарядным башлыком, разукрашенные концы которого были переброшены через плечи».
Е.П.Б. говорила о нем так: «Второй был старым человеком малого роста. Одет он был как персидский торговец. Его одежда была полностью национальной, вплоть до концов обуви, которую он однако снял, чтобы быть в чулках. Свое имя он назвал достаточно звучным шепотом. Это был старый Хасан Ага, которого я и моя семья знали в Тифлисе более 20 лет, наполовину грузин, наполовину перс. На персидском языке он сказал, что ему надо доверить мне какую-то тайну. Трижды он начинал какую-то фразу, но не мог довести ее до конца.
Третьим был огромного роста мужчина в великолепном курдистанском военном облачении. Он не говорил, но кланялся по восточному обычаю, поднимал свой разукрашенный яркими перьями меч и помахивал им. Я сразу узнала его. Это был Сафар Али-Бек, вождь племени курдов, который всегда провожал меня в моих поездках верхом по Армении в районе горы Арарат. Однажды он спас мне жизнь. Он склонился к земле, как бы поднимая горсть песка, и затем развеял его, после чего прижал руку к груди, — жест, который встречается только у племени Курдистана.
