Незадолго до убийства Лада познакомилась с таким мужчиной, ну уж с таким мужчиной — ну просто всем мужчинам мужчина. Зовут Владимиром. Он сразу завоевал сердце девушки тем, что в первый же вечер пригласил ее пить кофе именно в «Джоконду», где такие цены — никакой сиделке не по карману. Во второй раз они встречались в «Джоконде» днем, когда Лада была на работе, но это же совсем рядом с домом Дмитрия Васильевича, всего минут пять-семь быстрым шагом, и Евтеев ее отпускал. И в третий раз они тоже днем пили кофе, и тоже в «Джоконде». В день смерти Евтеева Владимир снова пригласил ее на свидание, Дмитрий Васильевич отпустил ее на полчаса, Лада побежала в «Джоконду», но со свидания вернулась не через тридцать минут, а почти через час, потому что кавалер слегка опоздал, и не прерывать же свидание через пять минут после его прихода, это как-то глупо. Да и вкусненького десерта ей очень хотелось, а без кавалера она заказывать не решалась: вдруг Владимир совсем не придет и ей придется расплачиваться. Ну, пока официантка подошла, пока заказали, пока съели, пока поболтали немножко — время и прошло. Жаль, правда, что больше они не виделись, но все равно воспоминания приятные.
— Я спросил, может ли она описать этого Владимира, и записал все, что она вспомнила.
— Лешка, ты — гений, — довольно улыбнулась Настя. — Не зря я тебя отправила к Ладе. Но каков этот Владимир подлец, а? Ловок до невозможности. Выманил девчонку из квартиры, совершил убийство и быстренько побежал пить кофе, дескать, прости, родная, опоздал, так получилось.
— Ну да, — кивнул Чистяков, облизывая ложку, — теперь понятно, что это был не случайный залетный воришка, а человек, который готовился к убийству заранее, специально познакомился с сиделкой, приглашал ее на свидания, дарил цветы и говорил комплименты.
— Что, и цветы дарил? — не поверила Настя.
— Лада говорит — дарил, а там кто знает, — усмехнулся Алексей. — Девушки частенько привирают, преувеличивают интенсивность ухаживания, уж нам ли с тобой не знать.
— Это верно, — согласилась она. — Но главный вопрос все равно остается открытым: убийца что-то взял в квартире или его единственной целью было лишение Евтеева жизни исключительно по личным мотивам? И Стасов молчит.
— А что ты хочешь от него услышать? — поинтересовался Чистяков.
— Он обещал собрать сведения о родословной Евтеевых, может, там какие-нибудь дворянские или купеческие корни.
— Ты имеешь в виду наличие семейных реликвий?
— Ну да. Стасов обещал узнать, но пока ничего не говорит. Наверное, у него, как у всех нормальных людей, были длинные праздники. Ладно, Лешик, давай составлять план на ближайшее время. Значит, завтра у нас младший Евтеев. А сегодня я бы пообщалась с теми, кто у меня остался по списку, они вроде бы должны уже появиться. Ты как?
— Ой, нет, — замахал руками Алексей, — меня уволь, если можешь. Я и так надорвался с этой Ладой, не понимаю, как ты можешь встречаться с несколькими людьми за один день. Давай ты будешь с ними разговаривать, а я погуляю.
— Ну давай, — согласилась Настя. — Извини, если я тебя утомила. Покажи мне словесный портрет этого Владимира, который дала Якушева, буду прикидывать его ко всем фигурантам.
Ей стало неловко. Ну в самом деле, она за столько лет службы в розыске привыкла опрашивать большое количество людей, и это занятие не казалось ей утомительным. Насте даже в голову не приходило, что кто-то может уставать от такой, в сущности, пустяковой работы.
— И кто это был? — требовательно спросила Линда Хасановна, когда Петр наконец появился в сквере.
— Да это сиделка доктора Евтеева, кажется, ее зовут Ладой.
— Ты уверен?
— Обижаете, Линда Хасановна, я ее хорошо запомнил еще с того времени, как ее к следователю таскали.
— Почему это ты ее хорошо запомнил? — Линда недобро прищурилась. — Потому что она молодая и красивая?
— Я ее запомнил, потому что я добросовестный работник, — терпеливо ответил Петр. — И не смей меня ревновать, красивее тебя на свете нет женщины.
Линда смягчилась и улыбнулась.
— Ладно. А о чем они говорили?
— Ну, это вы, Линда Хасановна, с меня много требуете! — возмутился Петр. — Насчет техники я сказал, только толку пока никакого, хотя и обещали помочь. А с девочкой я поговорю отдельно, это будет нетрудно. Она мне сама все расскажет. А что у тебя? Что поделывала твоя подопечная сыщица?
Линда движением, исполненным презрения, пожала плечами.
— Фотографировала. Ты только представь: беременная собачка, такая жара, и вместо того чтобы помочь несчастной, напоить ее, накормить, устроить в тенечке, она ее фотографировала! Да еще гамбургером приманивала! У нее вообще нет сердца! Нет, я просто не понимаю, как это можно: беременную собаку кормить гамбургером!
— Конечно, — усмехнулся Петр, — была бы твоя воля, ты бы всех бездомных собак домой взяла и возилась бы с ними. Ну скажи мне, что плохого в том, что эта москвичка фотографировала собаку? Чего ты на нее взъелась? И кстати, чего ты рассиживаешься? Пойдем, они в «Джоконде» кофе пьют, как бы нам их не упустить.
