— Да нет, инспектор, я правду говорю. Толкнули меня, — амбал осмотрелся, затем нагнулся и посмотрел под нашими машинами. — Ничего не понимаю.
— Вот и я не понимаю, какого хрена вы творите! Бегом на осмотр транспортного средства Александра Филатова.
С опаской оглядываясь, они шагнули к моей машине, но тут Шустрик снова вмешался. Он принялся бить их своим хвостом, то появляясь, то исчезая.
— Вот он… Ой… Больно! Здесь был… Вот же он, ловите его! — закричал имперец, которого до этого Шустрик толкнул в спину.
— Я тоже видел! — поддакнул ему второй. — Мелкий такой. Ай! Ох! Уф!
Игнатов ошалелыми глазами мотал головой, пытаясь рассмотреть Шустрика, но тот появлялся всего лишь на мгновение, чтобы нанести очередной удар.
Мужчины бросились врассыпную, спасаясь от сильных ударов хвостом-плетью. В это время старик и толстяк сели в свою машину и захлопнули двери, думая, что таким образом смогут спастись, но зверёк и там их достал.
С криками они выскочили и рванул в разные стороны. Не прошло и пары минут, как рядом не осталось ни одного имперца.
Ну что ж, похоже, меня некому проверять. И остановить тоже некому. Я завёл свой седан и поехал в сторону лаборатории. Вскоре Шустрик присоединился ко мне. Он выглядел довольным и щебетал без умолку. Ему явно понравилось. Впрочем, мне тоже.
Разложив манаросы и уложив в заморозку внутренности манарыбы, я занялся заказом Когана. На этот раз не требовалось ничего особенного, поэтому я использовал рецепты рода Филатовых и лишь немного усилил маной некоторые свойства растений и чуток добавил манаросов, сделав лекарства намного эффективнее.
Мы с лекарем договорились созвониться, когда составы будут готовы, поэтому перелив остатки средства от изжоги в пузатую колбу, я набрал номер лекаря.
— Господин Саша, я таки вас слушаю, — уже после первого гудка ответил он.
— Авраам Давидович, первая пробная партия готова. Как будет осуществляться передача?
— Вот об этом я весь день размышлял, — понизил он голос. — Очень рискованно нам встречаться по этому поводу. Ни мне, ни вам не нужны проблемы, поэтому лучше воспользоваться услугами третьих лиц.
— Нет, этого точно делать нельзя, — твёрдо сказал я. — Свидетели нам ни к чему.
— Хм, тогда, может, вы мне ночью их прямо к дому привезёте? Сделаем всё при свете луны, — предложил он.
— Лучше нам вообще не видеться по поводу лекарств. Я придумал кое-что другое.
— И что же это?
— У нас будет тайник. Я буду оставлять в нём лекарства, а вы чуть позже забирать. На колбах нет никаких опознавательных знаков, поэтому, если вас поймают с этим грузом, вы всегда сможете выкрутиться.
— Да-а, выкручиваться я таки умею, — поддакнул он.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Сразу за нашей лавкой с пряностями стоят заброшенные бараки. В одном из этих бараков я оставлю коробку с колбами. Также вложу инструкцию по применению. Некоторые средства я усилил, поэтому не стоит перебарщивать. Можно навредить.
— Хорошо-хорошо, я всё понял.
— Точное место тайника сообщу позже.
— Буду ждать.
С Шустриком на плече я вышел из склада и двинулся к баракам. На улице уже стемнело, поэтому прихватил с собой фонарик.
В одном из домов увидел свет и заглянул в разбитое окно. В старом железном ведре тлели угли. Вокруг ведра сидели трое, жарили насаженные на палки сосиски и вели неспешную беседу. Присмотревшись, я заметил, что у них немытые нечёсаные волосы, грязная одежда и стоптанные ботинки. Типичные бродяги.
В прошлой жизни, в период юности и становления я частенько использовал нищих и бездомных для своих целей. Они всегда знают больше остальных, могут выведать что угодно, передать послание или посылку.
Из них получались хорошие информаторы и разведчики. Ведь они незаметны для окружающих, знают все закоулки и тайные тропы. К тому же всегда поддерживают и прикрывают друг друга, поэтому «концов» не найти, если кто-то захочет выяснить, от кого пришла смертоносная посылка. Короче, если с ними наладить отношения, выгода будет обеим сторонам.
— Здорова, мужики! — бодро поздоровался я, велел Шустрику вернуться в лабораторию и забрался в дом через окно.
— Ну здорова, коль не шутишь, — ответил один — самый старый из них, в красной вязаной шапке на лохматой голове.
Остальные настороженно уставились на меня и убрали сосиски с огня.
— Вы здесь постоянно проживаете? — спросил я и обвёл взглядом помещение.
В доме было довольно чисто: ни сора, ни грязи, ни разбитого стекла. Стояли старый покосившийся шкаф без одной дверцы и три лежанки, сделанные из частей дивана и старого тряпья.
— Нет, господин, только лето проводим. Зимой в бараке холодно. Нет ни печи, ни окон. Замёрзнем насмерть, если останемся.
— Где же вы тогда зимуете? — заинтересовался я.
— По ночлежкам кочуем, — пожал он плечами.
— Ясно, — кивнул я, вытащил из кошелька три сотни рублей и протянул им, но никто даже не шелохнулся.
— Это за что, господин хороший? — подозрительно осведомился бродяга в красной шапке и поднялся с места. — С чего это такие подарки? Мы грязными делами не занимаемся!
Остальные тоже встали и угрюмо уставились на меня. Ну надо же. Какие-то неправильные бродяги.
