Другие же так сильно привлекали насекомых, что с трудом можно было пробиться сквозь рой сотен тысяч жужжащих тварей. Были также и те, что очень быстро распространялись, завоёвывая территорию и угнетая другие растения, поэтому их приходилось сажать в железные ящики с землёй и закрывать магическим заслоном. Зато большинство ингредиентов всегда росли под рукой. Эх, славные были деньки…
Я поднёс к глазам колбу с искрящейся жидкостью, наблюдая за десятком крошечных водоворотов. Затем закрыл глаза и втянул носом. Идеально.
Кислота раствори этот чёртов запрет на манаросы! Я бы мог наладить выпуск различных удобрений, стимуляторов роста, средств от плесени и паразитов и зарабатывать на этом большие деньги. Можно было бы сделать так же, как с Огневыми, но я не хотел раскрывать секреты чужим людям. Мои знания и умения в этом мире бесценны, ведь других алхимиков здесь нет.
Следующие три часа я занимался заказом Когана и, когда устало опустился на матрас, с удивлением обнаружил, что не израсходовал весь запас маны. Это хорошо. Очень хорошо! Нужно ещё раз увеличить источник, и тогда можно поступать в академию.
Спрятав коробку с заказанными средствами в подвале барака, я позвонил Когану и велел забирать. Затем поспешил домой. Идея учиться в академии нравилась мне всё больше и больше, поэтому не терпелось поговорить об этом с дедом.
Когда зашёл домой, увидел, что семья в сборе. Настя тут же забрала с моего плеча Шустрика и принялась с ним сюсюкаться, щекоча мягкий живот. Лида накрывала на стол, а дед читал газету и еле слышно ругался на каких-то «мошенников и тунеядцев».
— Хочу учиться в академии. Буду поступать в ближайшее время, — решительно заявил я и обвёл взглядом присутствующих.
Настя хмыкнула, а дед с Лидой настороженно переглянулись. Ага, не верят, что у меня получится. Ну ничего, скоро поменяют своё мнение.
— Сынок, у тебя в прошлый раз маны не хватило на создание слабенького заклинания. Почему ты думаешь, что в этот раз всё получится? — осторожно спросил Лида.
— С помощью своего зелья я увеличил источник. Если понадобится, сделаю так ещё раз, — пожал я плечами.
— Разве это возможно? — всплеснула она руками. — Может ты себе это напридумывал…
— Ничего я не напридумывал, поверь мне, — я постарался вложить в свой голос максимальную уверенность.
— Тогда можно попробовать, — неуверенно кивнула мать и слабо улыбнулась. — А вдруг и впрямь получится поступить.
Дед сложил газету, снял очки и указал мне на толстый телефонный справочник, лежащий на комоде.
— Подай сюда. Думается мне, не всё так просто.
— Не понял, — нахмурился я.
— Треклятые запреты и здесь могут тебе помешать. Уж лучше позвонить в какую-нибудь из академий и прямо спросить: может ли у них учиться Филатов?
— По-моему ты что-то знаешь, — прищурился я.
Старик Филатов пожал губы и кивнул.
— Так и есть. Дело в том, что с момента запрета, больше никто из всего рода Филатовых не смог поступить в ни в одну академию. Видать, есть какие-то ограничения. И дело не только в мане.
— Хм, тогда надо всё выяснить. Звони, — я протянул ему телефонный справочник.
Дед быстро перелистал до нужной страницы, набрал номер и приложил телефон к уху. Когда послышался строгий женский голос, он объяснил ситуацию и спросил, смогу ли я у них учиться. Я не слышал, что она ответила, но по лицу деда стало понятно, что ничего обнадёживающего женщина не сказала.
Он попрощался и, сбросив звонок, повернулся ко мне.
— Шурик, ты не будешь учиться в академии.
— Почему? — одновременно с Лидой спросили мы.
— Поступать тебе никто не запрещает, но учиться ты не сможешь. Аптекари часто работают с манаросами и используют внутренности маназверей, а тебе к ним и близко подходить нельзя, — он покачал головой.
— Как же мне надоели эти чёртовы запреты! Из-за них страдают мои дети! — в сердцах воскликнула Лида и ударила кухонным полотенцем по столу, а Шустрик от испуга телепортировался на люстру.
— Успокойся, Лида. Рано или поздно их снимут, — сказал дед.
— Их не снимут. Никогда не снимут, — упавшим голосом сказала она, развернулась и вышла из гостиной.
М-да, рано радовался. Всё-таки надо найти способ снять запреты. Для этого нужно доказать императору, что отец Шурика не травил его сына. Но как это сделать?
Вскоре Лида позвала всех к столу, но разговор не клеился. Угрюмый дед ковырялся в своей тарелке, над чем-то раздумывая. Настя с сочувствием посматривала на меня, подсовывая Шустрику конфеты. Мне не нравилась эта гнетущая атмосфера, поэтому я наскоро перекусил и поднялся к себе.
Завалившись на кровать, принялся размышлять. Можно было бы написать письмо и попросить аудиенции у императора, но дед уже предупреждал, что это бесполезно. Письма от рода Филатовых даже не читают.
