Фёдор Юсупов смотрел вслед уезжающим машинам и с ужасом понимал, что нужно доложить о случившемся графу Распутину. Умолчать о том, что Дмитрий Филатов жив и, более того, его вытащили из анобласти его друзья, он не мог. Хотя такая мысль всё же промелькнула в его голове.
Медленно побрёл он в сторону дома, на ходу вытаскивая телефон. Он понимал, что время позднее, но не мог не позвонить прямо сейчас. Утром может быть поздно.
— Ты охренел, Юсупов? — хрипло ответил Распутин. — Ты знаешь, сколько сейчас времени?
— Василий Денисович, я по срочному делу.
— Что у тебя? — недовольно протянул патриарх рода Распутиных.
— Только что в моей анобласти побывали князь Савельев с Орловым и… нашли его, — несмело проговорил он.
— Кого нашли? — не понял Распутин.
— Дмитрия Филатова. Оказалось, что он… жив.
— ЧТО⁈ Юсупов, ты что натворил⁈ — от яростного крика графа, Юсупов весь сжался. — Ты должен был убить его! Ты говорил, что он мёртв!
— Я сам так думал, — еле слышно ответил он.
— Скотина! Ты хоть понимаешь, что натворил⁈
— Прошу прощения…
— Засунь свои извинения знаешь куда⁈ Короче, если полетят головы — твоя будет первой. Понял?
Юсупов хотел ещё раз извиниться, но в трубке послышались гудки.
Распутин вылез из-под одеяла, шикнул на недовольную жену и вышел на балкон. Ему предстояло провести ещё одну бессонную ночь из-за Филатовых. Больше ошибаться нельзя. Дмитрия Филатова надо убить, и желательно вместе с остальными членами этого ублюдочного рода.
На следующее утро Коган снова приехал, и на этот раз привёз с собой другие артефакты. После того, как он провёл все необходимые манипуляции, снова просканировал его организм и отметил, что состояние улучшилось.
— Вдвоём мы с вами быстро поднимем его на ноги, — с довольным видом сказал он, когда мы вышли из спальни и двинулись к лестнице.
— Есть ли у лекарей артефакт, способный восстановить разрушенный источник? — уточнил я.
— К сожалению, нет, — печально вздохнул он и покачал головой. — Мне таки не известно ни одного случая, чтобы источник был восстановлен после разрушения. Боюсь, ваш отец не станет больше магом. Но ведь это не так уж и важно, верно?
— Да. Главное, что он жив, — кивнул я.
— И с нашей помощью быстро восстановится.
— Это точно. Кстати, насчёт семьи, — спохватился он. — Чуть не забыл, хорошо, что напомнили.
— Надеюсь, у вас все живы-здоровы? Софа больше не мажется всякой дрянью? — насторожился я.
— Нет-нет, что вы, — улыбнулся он. — После того случая она решила повременить с косметическими средствами, и я с ней согласен. Зачем ребёнку косметика? Она и так идеальна. Я по другому поводу.
Мы вышли на крыльцо и опустились на скамейку.
— Дело в том, что я вчера разговаривал со своим достопочтимым отцом Давидом Елизаровичем. В имперском зверинце случилось большое несчастье, — он покачал головой. — Один из манаволков, которых привезли для приручения из новгородской анобласти, набросился на работников и сильно покусал их. Раненых срочно привезли в Москву, в клинику, которой заведует мой горячо любимый и уважаемый отец.
— Не знал, что маназверей приручают, — задумчиво проговорил я.
— Говорят, из них получаются отличные следопыты. Их используют при надзоре за каторжниками и для охраны государственной границы. Хотя, если честно, я считаю, что очень опасно иметь дело с такими зверьми и лучше не держать их поблизости от людей.
— Согласен. А зачем вы мне всё это рассказали?
— Боюсь, в лечебнице не смогли помочь покусанным работникам. Если сегодня-завтра ситуация не изменится, их перевезут в лечебницу другого рода, что очень плохо отразится на репутации Коганов. Мой почтеннейший отец очень переживает из-за этого.
— Не понял. Что именно не могут сделать лекари? Обработать и зашить раны? — удивился я.
— С этим они могут справиться с закрытыми глазами, — отмахнулся Авраам Давидович. — У раненых началась, как предположил мой отец, волчья лихорадка. Именно с ней не могут справиться наши лекари.
Ни о какой волчьей лихорадке я не слышал, да и память Шурика по этому поводу молчала.
— Вы хотите, чтобы я сделал жаропонижающее и восстанавливающее средство?
— Да, но для начала вам лучше поехать туда и уже потом решать, что делать, — туманно ответил он.
Ага, значит, дело нечисто. Что это за лихорадка такая?
Я хотел узнать подробности, но он раз за разом повторял, что мне лучше сначала наведаться в лечебницу его отца. Ну что ж, придётся ехать. Авраам Давидович не отказал нам в помощи, поэтому я им тоже помогу. Всё-таки пока получается, что Коганы — единственные лекари, которые хорошо к нам относятся и готовы прийти на выручку.
— Хорошо, я поеду в Москву, — сказал я.
— Отлично! Я таки не сомневался в вас, — обрадовался он. — Ехать надо немедленно, поэтому я отправлю за вами машину с водителем. Поедете быстро и с комфортом.
— Вообще-то у меня есть машина, — я указал на старенький седан, припаркованный у ворот.
— А вы уверены, что она не сломается по пути? — с сомнением спросил он, разглядывая автомобиль.
— Хм, вы правы, — согласился я. — Тогда, лучше на вашей.
