Закупив на рынке различных фруктов и овощей, я поехал в сторону Балашихи. Машина с прицепом из Торжка добралась до городка лишь к вечеру. За рулем сидел уже знакомый мне пожилой охотник по прозвищу Меткий.
— Это ты хочешь уродца себе забрать? — усмехнулся он.
— Я. А что?
— Ты уж будь с ним поосторожнее.
— Не волнуйтесь. Мы с ним знакомы, и я знаю, как с ним обращаться.
— Ну ладно. Моё дело предупредить, — пожал он плечами.
Мы снова расселись по машинам и поехали к поместью. Теперь это не юсуповское поместье, а филатовское. Именно так я его впредь буду называть.
У ворот нас встретил лишь пожилой сторож. Охранников, которых нанимал Юсупов, здесь уже не было. Сторож мельком взглянул на документы и открыл ворота.
Мы с Метким доехали до анобласти, где нас встретили пятеро охранников, нанятых для зачистки аномалии. Вот они-то внимательно просмотрели документы, а особенно долго вчитывались в текст передачи анобласти.
— Всё в порядке, — наконец сказал боец с кривым шрамом на гладко выбритом черепе. — Вы туда надолго?
— Нет.
Когда в магическом куполе образовалась брешь, и усиленные металлические ворота отъехали вбок, я забрал из седана пакеты с покупками и зашёл в аномалию. Меткий загнал задним ходом прицеп в анобласть, отцепил его и уехал, а ворота снова закрылись, заперев нас с Зорким.
Я снял тент и открыл дверь клетки ключом, который оставил старый охотник. Отощавший Зоркий посмотрел на меня уставшим взглядом.
— Ничего-ничего. Теперь с тобой будет всё хорошо, — тихо проговорил я, забрался в клетку и, откупорив пробирку с зельем «Исцеления», медленно влил в его приоткрытую пасть.
Затем занес в клетку бумажные пакеты и вывалил перед ним все овощи и фрукты, что купил по пути.
Зоркий глубоко втянул носом, приподнялся и осторожно взял небольшую дыню. Ещё раз обнюхав, он вонзил в неё свои зубы и с аппетитом захрустел.
— Ну так-то лучше, — улыбнулся я.
Доев сладкий плод, он схватил кабачок и съел его уже медленнее, будто смаковал. После кабачка запихал в рот пригоршню зеленого салата, затем собрал все ягоды черники и только после этого успокоился и вальяжно сел на пол, опершись спиной о прутья клетки.
— Я буду тебя навещать, — заверил его, хотя сомневался, что он понимает.
Однако желтоглазый кивнул и вслед за мной вышел из клетки. Выпрямившись в полный рост, он огляделся и медленно двинулся в заросли.
Ну пусть обживается. Аномалия хоть и скудная, но листвы и травы здесь хватает, поэтому голодным не останется. А я буду его навещать и привозить ещё еды.
Я подал сигнал, набрав код, указанный над цифровым блоком и оповещающий о том, что я намерен выйти. Были также коды вызова охраны и код лечебной помощи. Вскоре ворота разъехались. Обернувшись, увидел в кустах большие глаза своего друга и махнул ему рукой. Он помахал мне в ответ. Хм, а он быстро учится.
Вернулся я домой только к полуночи. Дед меня дождался и расспросил о Зорком. Я рассказал и предупредил, что буду частенько ездить к нему и отвозить плоды и ягоды.
— Вот ещё, — пробурчал он. — Для этого охотники есть. Скажу им, чтобы два раза в неделю оставляли еду для твоего питомца в аномалии.
— Хорошая идея! Главное чтобы не подходили к нему близко. А то пациентов в психушке прибавится.
— Я предупрежу, — усмехнулся он. — Кстати, ты в деканат ходил?
— Да, но декана не было.
— Ладно. Но ты это дело на тормозах не спускай, — нахмурил он брови.
— Разберёмся, — отмахнулся я.
На следующее утро я поехал в академию, то первым делом пошёл в деканат. Декана не было, а на вопрос, где профессор Щавелев, секретарша лишь развела руками и подула на ногти, которые только что накрасила. Эта особа ничего не знает. И зачем она вообще здесь сидит?
— А пошли после занятий к Щавелеву домой? — предложил Сеня, когда я рассказал ему, что так ни с кем и не смог поговорить и ничего выяснить.
— Пошли прямо сейчас, — решительно сказал я и еле слышно добавил. — Не нравится мне всё это.
Как оказалось особняк Щавелева стоял прямо посередине преподавательского квартала. Это был двухэтажный белоснежный дом, со всех сторон утопающий в зелени и цветах.
Ворота не были заперты, поэтому мы беспрепятственно зашли на территорию и приблизились к двери.
— Что ты ему скажешь? — шёпотом спросил Семен и воровато огляделся.
— Прямо спрошу, замешан он в этом деле или нет.
— Ты думаешь, он скажет тебе правду? — с сомнением спросил он.
— Я пойму, если он сорвет.
Я занес руку и уже хотел нажать на дверной замок, когда заметил, что дверь приоткрыта.
Толкнув её, я прокричал.
— Профессор, это Александр Филатов! Мне нужно с вами поговорить!
Тишина.
— Олег Николаевич, вы дома? — присоединился Семён.
Мы прислушались, но не услышали даже шороха.
— Может, он спит?
— Разбудим, — я зашёл в дом и сразу обратил внимание на царящий вокруг беспорядок.
Здесь явно что-то происходило: картины лежали на полу в груде осколков, стулья и кресла перевернуты, плащи с вешалки лежали прямо под ногами.
— Оставайся здесь, — вполголоса сказал Сене.
— Ни за что, — ответил он возмущенно.
Вот ведь настырный! Ну ладно, так даже лучше. Будет свидетелем.
