Лекарь повернулся ко мне и поправил очки на носу.
— Слушаю вас, — кивнул я.
— Ви очень помогли нам, и я этого никогда не забуду, — он приложил руку к груди. — Дело в том, что я хоть и лекарь, но не всесильный. Бывают случаи, когда я не могу помочь. Вот, например, один из моих больных страдает бессонницей. И что бы я не делал, мне никак не удаётся наладить его сон. А человек страдает, понимаете?
— Понимаю, — кивнул я.
Я сразу догадался, что этот ушлый лекарь не просто так пришёл, и ждал, когда же он наконец раскроет карты.
— Из-за недосыпа человек плохо себя чувствует. У него повысилось сердцебиение. Начались проблемы с пищеварением, так как он заедает стресс. Дёргается глаз, шум в голове…
— Ближе к делу, господин лекарь, — остановил я его.
— Предлагаю сотрудничество, — твёрдо заявил он. — Я к вам отправляю-таки больных, которым не могу помочь, а за это ви мне выплачиваете пятьдесят процентов от дохода.
— Пятьдесят? Не-е-е, не пойдёт, — мотнул я головой. — Десять процентов.
— Десять⁈ Ви-таки за кого меня принимаете? За десять мне будет лень даже назвать ваш адрес, — возмутился лекарь.
— Сначала вы вытягиваете из людей деньги, но не можете им помочь. Затем хотите также вытянуть деньги из меня, хоть ваша роль в этом минимальна. Кому надо, те сами про меня узнают и придут, — ответил я и сложил руки на груди.
— Но десять… Это же так мало, — печально произнёс он.
— Понимаю. Вы рассчитывали, что сможете ещё и на мне зарабатывать. Но в этом случае даже десять процентов — это очень много.
Лекарь задумчиво помял подбородок, поцокал языком и кивнул.
— Ладно. Десять так десять.
Дед, который до этого не вмешивался в разговор, оживился и предложил лекарю выпить с нами чай с чабрецом. Тот с готовностью согласился.
Когда мы расселись на диване с чашками чая и с бутербродами, которые положила нам с собой Лида, дед спросил у лекаря.
— Авраам Давидович, как дела в вашей лечебнице?
— Ой, и не спрашивайте, Григорий Афанасьевич, — махнул он рукой. — Сорокины совсем обнаглели. Откровенно поносят нашу фамилию и переманивают клиентов.
— Сорокины? — напрягся я. — Расскажите поподробнее.
— Да какие подробности, — он откусил бутерброд с сыром и отпил из чашки горячий ароматный чай. — Лекарские рода на на самом деле всегда соперничали. Вот и Коганы с Сорокиными испокон веков соревновались на всех уровнях. Даже в нашем Торжке без этого не обошлось. Но в последнее время они начали переходить границы. Эти нечистоплотные Сорокины говорят гадости о нашей лечебнице и переманивают больных.
Тут память Шурика подсказал, что однажды в детстве он сильно ушибся, упав с дерева, и мать с дедом решали, к кому из лекарей доверить меня: из рода Сорокиных или из рода этого еврея Когана.
К тому же я, когда гулял по городу, видел две лечебницы, сильно отличающихся друг от друга. Одна выглядела довольно скромно: двухэтажное серое здание и пару медицинских машин рядом на стоянке. Зато вторая буквально кричала о высоких доходах: пятиэтажное белоснежное здание с колонами, барельефами и с целым автопарком различных машин.
— И как этим лицемерным двуличным Сорокиным удаётся обходить нас, — с улыбкой произнёс лекарь. — Каждый день перед сном я мечтаю о том, как они оплошают и все узнают, какие они на самом деле.
— И все больные потянутся в вашу лечебницу, — с улыбкой добавил я.
— А ви-таки очень проницательный молодой человек, — лукаво посмотрел на меня лекарь.
Хм, а на этом можно сыграть, чтобы обезопасить себя. Если Сорокины и Коганы находятся в таком жестоком конкурентном противостоянии, то репутация для них на первом месте.
— Скажите, Авраам Давидович, а какая информация помогла бы вам обойти Сорокиных?
— Ну-у-у, тут вариантов много, — он откинулся на спинку дивана. — Во-первых, некоторые недобросовестные лекари намеренно запугивают пациентов, чтобы те раскошелились…
— Каким образом? — я подался вперёд и весь обратился в слух.
— Например, обычный полип выдают за раковое образование и заставляют проходить все круги ада, пока не выяснится, что никакой опасности нет. Но к тому времени пугливый пациент потратит все деньги на артефакты и даже влезет в долги.
— Ясно. А во-вторых?
— Во-вторых, некоторые особо сильные артефакты можно использовать только в лечебнице под присмотром лекаря. Однако такие артефакты часто списывают, а на самом деле продают пациентам за большие деньги.
Мне сразу вспомнился артефакт, запускающий и останавливающий сердце, который обронил Сорокин. Наверняка он относится к серьезным и его нельзя продавать. Это же просто смертельное оружие.
— Неужели, кроме артефактов, в лечебнице больше ничем не лечат? — уточнил я.
— Видимо ви, господин Саша, очень здоровый человек и никогда не попадали к нам, — усмехнулся Авраам Давидович. — Первым делом лекари с помощью магии сканируют пациента и находят причину болезни. Затем также могут использовать свою энергию, чтобы вылечить человека. Однако таким образом нас надолго не хватит, поэтому мы предпочитаем использовать артефакты.
— Но ведь артефакт тоже нужно напитывать маной, иначе он не работает, — возразил я.
