— …Из верных старых друзей я создал команду соратников. Мы работали как средневековые алхимики: смешивали компоненты в разных пропорциях, не зная, что получится, но надеясь раскрыть тайну философского камня. Мы и сейчас так работаем: наугад, на ощупь. Да, это не наука! Это искусство! Мы учились на своих ошибках, оттачивали алгоритмы, улучшали модели, наращивали мощность распределенной системы, разрабатывали новые версии программ-червей. Мы скрывались ото всех, мы действовали тайно! И двигаясь от малого, в конце концов мы пришли к великому! К тебе, Богоборец!…
Глеб вздрогнул.
Голова раскалывалась.
Струйки пота разъедали кожу.
Он мучительно пытался понять, что означают все эти слова. Какой следует вывод?
— Кто я? — спросил он, не зная, о чем еще можно спросить.
Громко щелкнув, лопнули ремни на руках. Отлетевшая стальная пряжка ударилась в стену, выбила сноп искр.
— Тебя нет, Глеб, — быстро проговорил Танк. — Но есть копия твоего сознания, существующая в этом мире. Ты умер, но Белиал сумел сохранить твой разум.
Глеб оперся на подлокотники, напрягся — и кресло развалилось.
Белиал вскочил, отпрыгнул к двери. Танк медленно поднялся, выставил перед собой руки ладонями вперед, шагнул к Глебу и тихо спросил:
— Что ты собираешься делать?
Это был простой вопрос, но Глеб не мог на него ответить.
В голове была вата. Множество плотных мягких комочков. Внутри каждого — кусочек разума.
— Я не знаю, — задыхаясь, шепнул Глеб и прикрыл глаза.
Плотный мягкий кокон свернулся вокруг него, вмиг отгородив от всего мира…
Резкий цветочный запах привел его в чувство.
На губах пузырилось что-то жгучее. Нечто жесткое больно давило на лопатки.
Глеб шевельнулся — и едва не упал.
Он лежал на скамье перед клумбой огненно-красных цветов. Под левой рукой была книга — он знал, что это «Магия для чайников», второй том. Нарисованное на потолке небо чуть колыхалось и потому вызывало тошноту.
«Заснул, — понял Глеб. — Сам не заметил, как отрубился. И приснилось — такое…»
— Отключился? — заботливо поинтересовался кто-то. Глеб резко повернулся на голос — и вновь чуть не упал.
На вымощенной кирпичом дорожке, похожей на расстеленную кожу многометровой змеи, стоял хмурый Танк.
— Отключился, — повторил он уже без вопросительной интонации и… раздвоился.
— Твой отряд начинает просыпаться, Богоборец, — усмехнувшись, сказал второй Танк. — И мы решили, что пусть лучше они увидят двух Танков, нежели одного Белиала.
— Так, значит… — Глебу почудилось, что на него рушится потолок, и он втянул голову в плечи. — Значит…
— Как себя чувствуешь? Наш разговор помнишь? Все теперь понимаешь?
— Да, — выдавил Глеб.
— Разговаривать можешь?
— О чем?
— Как жить дальше. Что делать.
— Я… Я не знаю… Не могу поверить…
— Я тоже, Глеб… Белиал сотворил чудо, а в чудо поверить всегда нелегко…
— Ну а вы сотворили кучу проблем, — сказал Танк за номером два и хмыкнул.
Они расселись на скамье: Глеб в центре, Танки — по краям.
— Ты хоть представляешь, Богоборец, какие у нас перспективы? — негромко спросил правый Танк.
— Нет, — честно признался Глеб. — Я с трудом соображаю… Как обухом по голове…
— Глотни, — сказал левый Танк и протянул медную пузатую фляжку. — Поможет.
Глеб открутил пробку, приложился к горлышку, запрокинул голову. Волшебное пойло, опалив гортань и вышибив слезу, чуть прояснило сознание и придало сил. Глеб откашлялся, вытер губы, помотал головой.
Кажется, таким же снадобьем Ирт и Горр отпаивали его в Черном Урочище.
