Много всякого рассказывали местные Одноживущие, пугая путников, набиваясь в проводники. Намекали, что знают секреты, как не разбудить чудовищ Черного Урочища, как незамеченными пересечь нечистое место, как избежать опасности…
— Не шуметь! — прокричал Волколак, обернувшись. — С телег не слезать! — Он не впервые проезжал здесь, и ему не требовались проводники. Он и без них знал, как нужно вести, чтоб не потревожить Урочище. — По сторонам не пялиться, смотреть только на меня!
Дорога пошла вниз — начался спуск в котловину. Впереди показалась похожая на гигантскую лапу коряга, сплошь увешанная цветными ленточками — она отмечала границу Урочища.
— Если что-то почудится, не реагировать! Слушать только меня!
Волколак был Двуживущим. Ему — единственному ребенку в семье — недавно исполнилось пятнадцать лет, он учился в обычной школе, увлекался историей, любил фильмы ужасов и, конечно же, компьютерные игры — такой была его первая — обыкновенная — жизнь.
Вторая его жизнь была куда более интересна. Уважаемый мужчина, неплохой воин, мастер боя на мечах, профессиональный охранник, проводник с хорошей репутацией, он легко находил работу, когда ему требовались деньги. Он мог себя обеспечить и мог за себя постоять.
— Въезжаем! — крикнул Волколак, когда его повозка поравнялась с увешанной ленточками корягой.
Торговля людьми в Мире не считалась преступлением, ведь здесь не было законов. Но работорговцев не любили, и потому они старались держаться в тени.
Волколак сопровождал обоз с живым товаром. И хотя в реальной жизни он осуждал рабство, как того велела школа, сейчас он не считал, что занимается чем-то постыдным.
Ведь это была всего лишь игра.
Глеб рванулся что было сил, и земля, вздохнув, отпустила его. Он тут же лег на живот, ухватился за пучки осоки и пополз, выбираясь из осыпающейся ямы, так похожей на могилу.
Он не вполне понимал, что происходит, он еще не пришел в себя, не осознал, как тут оказался и что это за место. Но некое чувство подсказывало ему, что сейчас что-то случится. Он чувствовал опасность. Предугадывал ее.
Память подсказывала, что так было всегда — после каждого рождения следовало испытание.
Новорожденный должен подтвердить право на жизнь. Пройти боевое крещение, получить первый опыт, а быть может, первое оружие и первые деньги.
Если повезет…
«Это игра, — вспомнил Глеб. — Это Мир».
И тут же его сознание погребли какие-то неясные мысли, пугающие и странные. Глеб застонал, ощущая, как вспухает голова, обхватил ее руками, стиснул, не давая лопнуть, отполз на пару шагов от родившей его могилы, встал, покачиваясь, не замечая, что в нескольких шагах от него проходит дорога, и не видя, как поблизости расступились кусты, выпуская на открытое место странное существо, отдаленно похожее на человека…
«Епископ» — имя заклятого врага было словно спасательный круг. Глеб уцепился за него, подтянул к себе. Сразу сделалось спокойней. Постепенно унялся ураган смутных мыслей и образов. Но осталось знание, что не все в порядке.
А потом Глеб увидел перед собой страшное черное лицо с оскаленной пастью и понял, что пришел первый враг и пора бороться за жизнь…
На дороге что-то темнело…
Волколак положил ладонь на рукоять меча, присмотрелся.
Какие-то груды… Похоже, тела…
Верно, кто-то из путников забрел на опасное место, не зная о правилах или позабыв о них, растревожил Урочище, разбудил нечисть…
Волколак поднял руку, предупреждая о возможной опасности. Он был единственный воин в обозе, но перед началом перехода он проинструктировал всех, кто мог держать оружие, и сейчас он знал, что возницы, заметив его жест, взялись за топоры и рогатины.
Какая-никакая, а поддержка…
Фыркнула лошадь, почуяв мертвечину, прянула ушами, тряхнула головой. Щелкнул кнут — словно сухой прут лопнул. И люди, и животные торопились миновать опасное место.
Человека, прижавшегося к стволу осины, Волколак заметил, лишь когда тот шевельнулся. Как обычно, рефлексы опередили разум — Волколак не успел ничего понять, а клинок, дрожа, уже указывал на подозрительную фигуру.
Человек ли?
— Помогите, — всхлипнул незнакомец, и Волколак уверился, что это действительно человек — чудища Черного Урочища говорить не умели.
Но кто он?
Грязный, всклокоченный, босой, в каком-то рубище, безоружный, сильно ослабевший, возможно, раненный, хотя ран не видно и крови не заметно — как он здесь очутился, что делает, почему жив?
Волколак тронул возницу за плечо, велел придержать лошадь.
— Кто ты такой?
Грязный человек вышел на дорогу, направился к головной телеге остановившегося обоза. Двигался он неуверенно, шатко, подволакивал ноги, словно зомби.
— Кто ты? — повторил вопрос Волколак. Он не собирался спускаться с повозки, чтобы помочь незнакомцу. Волколак знал, что земля Черного Урочища отбирает силы у любого человека, что топчет ее. Отбирает и передает обитающей здесь нечисти.
— Я… я… — Человек дошел до повозки, схватился за высокий борт, поднял голову. Волколак посмотрел в его бесцветные глаза, спросил, не нуждаясь в ответе:
— Ты Одноживущий?
