— На двоих-то? За день управлюсь. Если поможешь.
— И говоришь, быстрей доберемся?
— Конечно! Ты глянь, глянь! Течение какое. Нас же понесет, как парусник ветром.
— А ты что, и в парусниках разбираешься?
— Немного. Было дело, в море ходил.
— Рабом?
— А я в этой жизни никем больше побыть и не успел, — усмехнулся Ирт. — Ну, что думаешь, Богоборец? Будем плот рубить? Смотри, впереди как раз перелесок небольшой.
Глеб пожал плечами:
— Срубить, конечно, можно. А там поглядим, что получится, и решим.
Плот будет надежней, чем земля, — заверил Ирт хищно оглядел близкий лесочек, определяя, что за деревья там растут. Береза не подойдет — слишком тяжела. Осина тоже. Ива совсем не годится. Лучше что-нибудь хвойное: ель, сосна, лиственница.
Всего-то и надо восемь бревен. Ну, может, десять.
Твой меч, мой топор — инструмент есть…
Топор Ирт прихватил на мельнице. Он много чего там взял: пеньковую веревку, рыбацкую сеть-стенку, фонарь, холщовое полотенце, шило, дратву, шкатулку со швейными принадлежностями, кое-какую посуду — он под завязку набил сумку, рассовал мелочь по карманам, подпоясался полотенцем, повесив на него то, что можно было повесить, заткнув за него топор и широкий тесак. Боевой молот Ирт не бросил, он нес его на плече, привязав к длинной рукояти узел с тряпьем.
Похоже, бывший раб просто не мог пройти мимо бесхозных вещей.
А Глеб из дома мирр взял один-единственный предмет — толстый фолиант, в котором он нашел свое изображение.
Звонко и весело звенел топор, врубаясь в смолистый ствол, разбрызгивая янтарную щепу.
Обычно бледный Ирт разрумянился; он тяжело дышал, утирал со лба пот, то и дело сплевывал вязкую слюну.
Валить топором деревья — нелегкая работа.
— Поберегись! — крикнул Глеб, почувствовав, что сосна подалась; он налег на ствол плечом, поднатужился. Хрустнула, затрещала, лопаясь, древесина, качнулись душистые ветви, роняя сухие шишки и старую хвою. Ирт отскочил в сторону, задрал голову, глядя, как рушится очередной поверженный великан. Выдохнул:
— Уффф… Пожалуй, хватит…
Четыре дерева лежали на земле — три сосны и одна лиственница. Надо еще обрубить все сучья, оголив ровные стволы, а потом расчленить их на бревна. Работы — непочатый край. А солнце уже садится.
— До ночи никак не успеем, — пробормотал Ирт. — С пилой, конечно, быстрей бы вышло.
Они присели на поваленный ствол, передохнули. Глеб осмотрел меч — клинок плохой, сталь некачественная, но заточка хорошая, грамотная, и рукоять прихватистая, удобная. Вряд ли меч выдержит такую работу. Наверное, завтра придется его выкинуть. Да и ладно — останется еще копье. И молот-клевец у Ирта. И тесак у него же за поясом. И кинжал за голенищем. И шило в сумке.
Глеб усмехнулся.
— Ну что, приступим?
— Давай. Чего тянуть?… — Ирт встал, поплевал на ладони, взялся за топор. — Нам бы только бревна подготовить. А утром оттащим их к берегу.
— Сделаем. У нас вся ночь впереди. — Глеб махнул мечом, срубил небольшую веточку, провел пальцем по ровному срезу, липкому от смолы. — Управимся…
Они работали почти всю ночь, рубили сучья, оттаскивали их к огромному костру, бросали в огонь, ворочали неподъемные стволы, членили их на трехметровые бревна, вырезали пазы, высверливали отверстия, выстругивали деревянные шипы.
За два часа до рассвета Ирт не выдержал, опустил руки, сдался:
— Все, больше не могу.
— Иди отдыхай, — сказал ему Глеб. — Я доделаю.
— Разметку мою видишь? — на всякий случай уточнил Ирт. — Все понимаешь?
— Да. Не переживай, все будет как надо.
Ирт лег на груде лапника возле костра, заснул мгновенно. Глеб чуть передохнул и вернулся к работе.
Он так увлекся, что совсем забыл об осторожности; он не думал о том, что летящий из леса шлейф искр виден издалека, а стук топора в ночной тишине разносится на много километров. Он словно забыл, что находится не в реальном мире, где хищники бегут от звуков, производимых человеком, а в компьютерной игре, где любой шум. напротив, привлекает самых разных созданий, чаще всего, от созданий этих не приходится ожидать ничего хорошего.
Сняв кожаный-доспех, отложив копье и меч, Глеб орудовал топором и не замечал, что из ночного леса в спину ему смотрят светящиеся зеленые глаза.
Степной шиг — ночное полуразумное существо — наблюдал за человеком. Он не спешил нападать, он знал, что люди порой оказываются достойными соперниками. Прочная шкура шига не раз была пробита оружейной сталью. Зазубренные наконечники нескольких стрел навечно засели в его могучих мышцах…
Шиг выжидал. И не замечал, что другой человек следит сейчас за ним…
Когда Глеб отложил топор и выпрямился, шиг вжался в землю, готовясь к прыжку. Он еще не знал, куда прыгнет: на освещенную огнем вырубку или же в темную чащу. Все зависело от действий человека.
Глеб потянулся и зевнул.
Накопившаяся усталость давала о себе знать.
Он хотел спать — закрыть глаза и ни о чем не думать, ничего не чувствовать.
Шиг приподнял зад, выпустил когти, напружинил могучие ноги. Какое-то ничтожное мгновение он еще решал, стоит ли нападать на человека, не ловушка ли это. А потом, забыв о разуме и подчинившись инстинктам, рванулся вперед.
