— На первый раз вам повезло.
Исхаков кивает:
— Уже понял.
Ничего больше не сказав, он уходит. Я же еще некоторое время стою на месте и торопливо дышу.
А когда, успокоившись, направляюсь к выходу, Маша делится:
— Вокруг этого адвоката столько искр. И как мои бумаги ещё не вспыхнули!
— Видимо, влажность в архиве достаточно высокая, — иронизирую я в ответ. Не люблю, когда со мной шутят в таком ключе.
— Влажность и правда повысилась, — хихикает она.
Маша!
— Бумага, к счастью, не горит от чепухи, — сухо пресекаю, покидая подвал.
А вот щёки — очень даже горят. И уши тоже. А ещё....
Влажность. Маша действительно произнесла это вслух?
Я напрягаю низ живота — его тут же током простреливает, и от смятения я сбиваюсь с шага. Интересно, как Савелий занимается сексом? Он грубый и жадный или, напротив, нежный и внимательный? Я его ниже сантиметров на тридцать. Это вообще физически возможно?В груди так и ноет.
Это его «умоляю». Господи.
Через неделю у нас общее заседание.
К которому нужно как следует подготовиться. Точно надеть водолазку!
А сейчас.... выйти на балкон и подышать свежим воздухом.
Савелий
Конец августа
Все утро мы трахались с Дарьей. Я так увлекся, что пропустил еженедельный завтрак с философом. Поэтому, несмотря на легкость в паху, ощущаю себя не до конца удовлетворенным.
Иногда мне не хватает долгих задушевных бесед. Столица хороша возможностями, но здесь у меня нет никого, кому можно было бы доверять по-настоящему. Никто не рос на моих глазах, не падал и с моей помощью не поднимался, понимаете? Впрочем, почти все друзья моего детства спились или были убиты. Я — ошибка выжившего.
Ночью в Москве светло, как днем, при этом я здесь как в самом темном лесу, где каждый первый встречный — потенциальный враг. Некоторые из них, правда, щедро платят за защиту.
Собираемся мы с Дашей в спешке, выходим из подъезда синхронно. Сегодня суббота, но оба работаем. Напоследок я оцениваю очертания ее задницы под длинной серой юбкой с разрезом и на секунду задумываюсь: кого-то она мне напоминает. Строгий костюм, уверенный взгляд, все еще красные щечки. В последнее время меня тянет на женщин-карьеристок. Что бы это значило?
В постели Дарья хороша, должность занимает высокую. Но какая же скука с ней разговаривать. Пять минут, и я улетаю мыслями в такие ебеня, что и не признаешься в приличной компании.
___
Шесть часов спустя
После рабочей встречи я пью кофе в торговом центре. Чтобы не терять ни минуты, набрал по видеосвязи Радку, вдову моего лучшего друга. В моих ушах айподс, она говорит по громкой.
— ... В каждом лорде должно быть процентов пятнадцать варварской крови, — рассказываю я ей. — Между прочим, известная английская пословица.
Близнецы за спиной Рады начинают пищать, и она кривится.
— Сейчас, минуту. У них мультик завис.
— Разве детям можно так рано включать телевизор, мамаша?
— Пошел к черту, Святоша! — рявкает мелкая, и я смеюсь.
Рада собирает растрепанные волосы в нелепый пучок на макушке. Я так понимаю, если она и расчесывалась на этой неделе, то точно не вчера и не сегодня.
На ее растянутой майке пятна, лучше не думать от чего. На лице остались одни огромные глаза, под которыми не менее огромные синие круги. И это, кстати сказать, сделал с ней мой лучший друг. Я имею в виду: подарил детей и отчалил на тот свет. Ну и я тоже при делах, раз не смог предотвратить его убийство. Сейчас бы Адам таскался вокруг Радки с таким же пучком на голове. Забавно.
Тоска порывом холодит душу. Я залпом допиваю кофе, чтобы разогнать пульс и тем самым согреться.
Доносится мелодия заставки мультфильма, и Рада снова появляется перед камерой.
— Выглядишь ужасно, — сообщаю честно. — Не знал бы, сколько у тебя денег, подумал бы, что ты нищенка подзаборная.
— Это потому, что в твоих крестниках не пятнадцать процентов варварской крови, а все сто. — Она сдувает с лица выбившуюся прядь. — Что об этом скажут сэры-англичане?
— Что ты мать-героиня.
— Спасибо. А ты почему печальный? Как дела?
Я морщусь, вспоминая уголовное дело, за которое взялась моя фирма. Сегодня весь день выстраивали линию защиты. Прошлым вечером в мой южный филиал пришла девочка-подросток и рассказала, что отчим по приколу накормил ее трехлетнего брата стеклом, а мать пиздит, что тот сам наелся. Ребенок чудом выжил, но скоро вернется в кромешный ад, то есть домой. За новыми испытаниями. Если мы допустим.
Тру лицо.
— Я ужасно устал от людей, Рада. Ненавижу их, блядь, всей душой.
Ее сильная сторона — чуткость. Радка поджимает губы.
— Держись, родной. Это пройдет.
— На хуй. Пройдет это, будет следующее. Забей. Где твой мужик?
— Работает.
— А помочь тебе не хочет?
— Это не его дети, он мне ничего не должен. А тот, кто должен, завещал меня тебе. Ха-ха-ха! Так что, будь добр, разузнай про этого Северянина побольше. Он агрессивно скупает наше побережье, и мне немного страшно.
Мы недолго обсуждаем перспективу продажи ее отеля инвестору.
