— Хорошо. Что если мне это нужно? Что, если я всё же злюсь, причем достаточно сильно, чтобы снова рискнуть и предложить тебе быстрый, неудобный секс в машине?
Вот блин.
Трезвая как стекло, дурная от ревности и горячая как печка, я выпаливаю:
— Что если я достаточно накидалась, чтобы согласиться?
Громко выдыхаю, Савелий тоже. Мы смотрим друг другу в глаза. Песня заканчивается. Пульс взлетает до неба.
Савелий
Хочу привести вам цитату из книги Фила Найта «Продавец обуви. История компании Nike, рассказанная её основателем», которую я прочитал в прошлом месяце:
«Либо расти, либо умирать — вот во что я верил вне зависимости от ситуации».
Найт считал стагнацию синонимом смерти, и я с ним совершенно согласен.
Был согласен до этого дня, точнее, до той самой минуты, пока не осознал себя тащащим по третьем этажу табличку «Туалет сломан». Можно ли пасть ниже?
Честно — не знаю. Но когда в венах бурлит кровь, да так, что голову обносит, о подобных мелочах не задумываешься. К тому же если и падать, то на самое дно и вдребезги.
Табличку эту я заметил в свой прошлый визит в ресторан. С тех пор прошло три месяца и туалет уже починили, поэтому хранилась она в кладовке. Успела запылиться.
Туше, Александра, туше. Ты победила, смотри, что делаю.
Я устанавливаю табличку перед лестницей, и спустя минут пятнадцать весь третий этаж становится пустым.
«Можно», — отправляю сообщение. И все же надеюсь, что здравый смысл проснется хотя бы в Саше, потому что очевидно — у меня остановиться не получается.
Что ж, если не расти, будем умирать.
Ждать приходится довольно долго. Я даже успеваю немного успокоиться, как вдруг слышу шаги и вижу ее торопливо взбегающей по лестнице. Взволнованная, щеки пылают — и простая человеческая радость кольцом сжимает мою грудную клетку.
Когда я обхватываю Сашино запястье, она начинает хихикать. Оборачиваюсь, дескать: что смешного? Тут вообще-то целый план «Перехват».
— Прости, это от азарта и возбуждения! Что дальше?
— Дальше мы поспешим.
Мы быстро проходим стандартный для таких ресторанов коридор, я накидываю Саше на плечи свой пиджак и открываю балконную дверь. Свежий воздух ударяет в лицо порывом осеннего ветра. Саша кутается в пиджак, пока я торопливо веду ее за угол. Отсюда, кстати, прекрасный вид, и я бы постоял покурил, но явно не сейчас.
Обогнув здание, мы спускаемся по железной, дребезжащей пожарной лестнице. Саша постоянно спрашивает, не разобьемся ли мы, но делает это так радостно, будто опасность только приветствуется. Теперь моя очередь усмехнуться. Эти смелые серые мышки судебной системы.
От нижней площадки до земли около метра, лестница кончилась. Небо затянуто тучами, и приходится включить фонарик на телефоне, чтобы хоть что-то видеть.
Я спрыгиваю первым и раскрываю объятия. Саша, смеясь, хватается за поручень. Но не спешит. Страшно.
— Тут никого нет. Смелее.
— Ты точно поймаешь?
— Да, Господи!
Закрыв глаза, она делает вдох-выдох, присаживается, свешивает ноги и падает прямиком мне в лапы. Попалась! Кружу ее и заявляю, что теперь отступать некуда.
Мы выходим в соседний переулок, где я оставил машину. Оглядевшись, открываю заднюю дверь и пропускаю леди в салон.
Эта улица более оживленная, чем тупик ресторана, но стекла в тачке тонированные. Еще раз оглядевшись, я забираюсь следом.
Оказавшись в темноте и под замками, мы одновременно обхватываем лица друг друга и целуемся. В висках грохочет, поцелуй получается голодным, с оттенком болезненного наслаждения. Как будто все накопленные опасения не оправдались. Это странно. Обычно все мои опасения оправдываются. Иногда я даже излишне оптимистичен.
— Это ужасно рискованно, — шепчет Саша, задыхаясь и торопливо расстегивая пуговицы на моей рубашке. — Так, что поджилки трясутся. Посмотри, у меня волосы дыбом. — Она показывает руку.
— Ты такая красивая, — отвечаю я тоже сбивчиво. — Не могу от тебя оторваться.
Целую ее шею, плечо. Тяну лямку платья вниз и от удовольствия дурею. Мое влечение достигает такой силы, что кажется, делай это с Сашей кто-то другой, я бы убил в состоянии аффекта.
— Сава.... Мой, мой. Господи.
— Иди ко мне скорее. Ближе.
В машине не так-то много вариантов. Она перекидывает ногу и седлает меня. Обнимает, льнет. А я снова обхватываю ее лицо и прижимаюсь губами к губам. Ее платье сильно задралось, и через мгновение мои руки ныряют под ткань.
Трогать Сашу — наслаждение. Как встать под холодный душ в летнюю жару, как сделать долгожданный глоток воды после марафона. Как упасть в кресло после дня в суде или на перестрелке....
Бархатистая кожа, тонкая шея, обалденная мягкая грудь... В паху ноет. Ласки выходят поверхностными, быстрыми. Нетерпение сводит с ума. Я расстегиваю пуговицу на штанах, ширинку. Мы практически не разговариваем. Саша гладит меня, касается, целует, пока тянусь за презервативами. Мы бесконечно друг друга целуем и трогаем. Презерватив... на месте. И я опускаю ее на себя.
