Я выбираюсь из ванны, натягиваю пижаму и отправлюсь в ставить чайник. За эти дни я успела полюбить свою квартиру всем сердцем. Такая она уютная получилась, продуманная, идеальная. Все как я мечтала, и ко всему он приложил руку.
Завариваю чай и присаживаюсь за барную стойку, смотрю в окно.
Он так сильно обиделся, когда я пообещала вернуть деньги. Это было заметно. Другой бы на его месте обрадовался ещё и сроки поставил бы. А Савелий обиделся. Сжимаю колени до боли. Я.... знала, как его задеть, и сделала это намеренно.
Горько от мысли, что с его стороны был лишь расчет. Пусть он никогда меня не любил, но в некоторые минуты я ему нравилась, и я сейчас не про секс, хотя о тоске по нашему идеальному сексу можно говорить бесконечно.
Ни секса больше. Ни поцелуев. Ни шепота. Ни касаний. Ни взглядов.
Я обхватываю горячую чашку ладонями и снова скулю. Хочется его оправдать тяжелым детством, шальной юностью, подлостью других женщин, но я не буду этого делать.
Придется его забыть.
В груди всё разорвано.
Еще до того, как купить новый телефон, я авторизовалась в мессенджерах через ноут и грохнула всю нашу переписку. Мало ли что. Не понимаю, почему он не сделал этого раньше сам.
Кстати, мне пишет Ваня Прохоров. Ничего такого, всего лишь слова поддержки. Не знаю уж, где он раздобыл мой номер.
Может, Савелий поделился от доброты душевной? Познакомил же нас! Качаю головой. Придурок.
Ваня предлагает выпить кофе. Это он так о себе напоминает, дескать, твой парень еще не накосячил?
Накосячил, Ваня. Еще как накосячил.
Пью пустой чай.
Надеюсь, ему сейчас лучше. И он отмечает победу с Вешневецким где-нибудь в ресторане или на яхте.
Ближе к часу дня я вдруг осознаю, что после обеда настанет вечер. И я точно задохнусь от боли. Ну как он успел проникнуть так глубоко?!
Пишу Марго:
«Умоляю, поехали в караоке?»
«Сириусли?!»
«Ну да. Давно не были».
«С тех пор, как ты поцарапала машину».
«Точно. Похоже, время пришло».
«Твою мать. Я бронирую стол. Надеюсь, они успели оправиться после нашего прошлого визита».
Смеюсь. Что за золотой человек, эта Маргарита.
Савелий
- Если вы будете разговаривать со мной, как с маленькой, я встану и уйду.
- Я похож на человека, который способен сюсюкаться?
- Папины друзья....
- Я не друг вашего папы. Я на него работаю.
Вера смотрит скептически. Уж не знаю, что происходит в ее славной девятнадцатилетней головушке, но спустя пару мгновение она кивает.
Мы стоим у входа в кофейню.
- Допустим. Я буду айс-раф банановая карамель. Пожалуйста. Если вам сложно запомнить, то простой капучино, - закатывает глаза.
- Мне не сложно.
Через пару минут мы сидим у окна и пьем омерзительно сладкий кофе. Вера блаженно закатывает глаза на каждом глотке, я пытаюсь не морщиться.
- Впервые такой пробуете?
- Честно говоря — да.
- И как?
- Примерно как сахарная вата с сахаром.
Она смеется.
- Мама тоже не выносит раф. - Хитро стреляет глазами и понижает голос: - Меня Ирэна научила его пить, мы сошлись на сладких напитках и шмотках. И еще много на чем. А еще мы обе любим папу.
Я молчу и она продолжает:
- Это так плохо? Мама считает, я её предала, общаясь с Ирэной. Вы тоже так думаете?
- Я об этом, признаюсь, не думаю.
- Не хотите занимать сторону? В моей семье нейтралитет невозможен.
- Моя задача защищать интересы вашего папы. И вытащить его из этой передряги с наименьшими потерями.
- Вы на стороне папы, значит? Хм. Это хорошо. Его не посадят?
- Я не могу давать гарантии. В том числе потому, что каждую неделю происходит что-то такое, что ломает всю выстроенную ранее защиту.
Она цокает языком.
- Мама. Она всех ненавидит.
- Ваша мама любит вас больше всего на свете. И, думаю, поэтому ревнует к папе и Ирэне.
- Но это ведь так глупо, - она прерывается, чтобы сделать несколько глотков. - Никто никогда не заменит маму.
- Может, стоит ей об этом сказать?
- Ирэна мне просто.... подружка. Не больше. А это не очевидно?
- Когда дело касается чувств, многие очевидные на первый взгляд вещи становятся загадкой. Мы ведь всего лишь люди. Не умеем читать мысли, но зато обладает потрясающей фантазией. Обычно реальность куда проще того, что мы себе навыдумывали.
- Мама словно забыла, как плохо они с папой жили последние годы. Как она к нему относилась. А я помню! Она постоянно его унижала, высмеивала, сравнивала с его друзьями и ее отцом. Когда они развелись, знаете, я ощутила облегчение. И я честно собиралась невзлюбить Ирэну с первого взгляда, но она оказалась такой... нормальной. Простой. Не злобной гадиной из сериала. Немного даже глупенькой, простите. Папе с ней хорошо. А теперь мама его за это пытается посадить! И я не представляю, что мне делать.
- Честно говоря, кое-что вы все же можете.
- Правда? - она допивает кофе. Водит соломинкой по дну стакана, громко втягивая в себя воздух и остатки кофе, и я ощущаю себя в детском саду. Еще один младенец.
Дай мне, Господи, терпения, я же стараюсь.
- Вам придется повзрослеть, Вера. К сожалению, когда родители начинают тонуть в обидах и инфантилизме, у детей заканчивается детство. Теперь в этой троице самая взрослая это вы.
