— Впрочем, забирайте. Можете навсегда. Мне все равно не до... — Она, приглядевшись к аннотации, читает: — Не до «секса, который сотрясет континенты». Звучит довольно жутко.
Я беру книгу под мышку, планируя выбросить ее в первую же урну, и тут Александра вновь смотрит на мой бейджик. Качает головой.
— Вы же здесь не из-за меня, Савелий Андреевич?
— Я здесь не на работе. А вы?
— Нет конечно, — усмехается она. — У меня здесь вообще-то свидание.
— О, поздравляю. И где счастливчик?
Александра не отвечает, но я успеваю проследить быстрый взгляд — какой-то чел лет тридцати на вид что-то эмоционально рассказывает двум блондинкам в коротких платьях.
Опа. Так у нее что, сердце разбитое? Еще помощника на грани нервного срыва этому делу не хватало. Ну просто вишенка на торте.
Я внезапно сам ощущаю голод — тоже работал целый день, забыл поужинать — и сильную усталость от всей ситуации.
— Хотите, я дам ему по морде? — предлагаю запросто, чтобы разрядить обстановку.
Но на Александру горячее предложение действует прямо противоположным образом: ее лицо напрягается, взгляд тяжелеет.
— Типичный южный подход — сначала в морду, а потом вникать в ситуацию. Уголовный кодекс как-нибудь листали?
— Листал, конечно. Но обычно предпочитаю Гражданский, там штрафы приятнее.
Улыбнись.
Ну же.
Без толку.
На лице Александры проскальзывает неуместная брезгливость, и я раздражаюсь. С таким кислым выражением лица, в этом чудовищном костюме она становится живым памятником всей нашей убогой судебной бюрократии — надменной, серой, до ужаса самодовольной в своей мелочной важности.
— Избавьте меня от этого, спикер на презентации книги «Перезапусти свой секс». А теперь мне пора закончить свой ужин. — Александра отходит в сторону и отворачивается.
Неприятная особа. Высокомерная, вспыльчивая. Профдеформация налицо, тут даже коса до талии, кстати поразительно тонкой, не вытянет.
Серая юбка-карандаш, черные лодочки без каблука, старомодная блузка. Скуч-но.
Её парня легко понять.
Надо намекнуть Александре Яхонтовой, что мы наслышаны о продажности Савенко и в случае чего это так не оставим, и сматываться.
Я беру книгу в другую руку — а томик увесистый. Читаю фамилию автора — Морж А. А. Да уж, много написал об оргазмах Морж, не поскупился. Делаю несколько шагов по направлению к Александре, как вдруг она ставит тарелку на столик и сама поворачивается ко мне. Выглядит едва ли не напуганной.
— Извините, Савелий Андреевич, вы курите? От вас пахнет табаком, я чувствую.
— Когда злюсь. А что?
Краем глаза я вижу, как девица в облегающем, словно вторая кожа, бежевом платье отчитывает мужика нашей Яхонтовой, и догадываюсь, что последняя хочет сбежать под максимально не унизительным предлогом.
— Я достаточно вас разозлила?
— Хотите уйти?
— Очень. Пожалуйста.
Я вздыхаю:
— Идёмте. Только при одном условии.
— Если с условием, то мне не надо, — мгновенно отшатывается Александра.
— Да бросьте, — вздыхаю снова. — Везде у вас враги. Условие простое: подержите эту ужасную книгу.
— Вам тяжело? — усмехается она, но книгу берет.
Я подставляю локоть, и Александра нехотя соглашается взять меня под руку.
— Моя репутация не позволяет мне расхаживать с такими сомнительными произведениями на людях.
Она смеется, и я подмечаю, что смех у нее не мышиный, а звонкий, девичий.
Александра прячет томик в свою огромную, размером с дипломат сумку. Судя по всему, туда спокойно поместится не только книга, но и половина моего дела.
На выходе из зала я интересуюсь у охранника, в какой стороне место для курения, и мы спускаемся по лестнице.
Александра
Адвокат дьявола пошутил про моих родителей не просто так: полагаю, успел навести справки. Интересно, он в качестве хобби собирает досье на всех вокруг или у него какие-то претензии именно ко мне?
Оба варианта так себе, но сейчас я слишком раздавлена, чтобы пытаться разгадать чьи-то каверзные планы.
Не нужно было ехать. Какая я глупая, что поддалась на уговоры Маргоши! Она хотела как лучше, её действительно беспокоит моя скудная личная жизнь, но....
Работы — море, я не успела заехать домой переодеться. И, оказавшись в ресторане, поняла, что фатально ошиблась. В последние годы я редко бываю где-то помимо дома и суда и совсем позабыла, как люди выглядят вне его стен.
Особенно женщины.
На их фоне я выглядела, мягко говоря, консервативно.
А когда-то давно, ещё в универе, мне нравилось наряжаться. Сегодня я вдруг осознала, что не помню, когда в последний раз распускала волосы. И стригла их. Вообще была в парикмахерской.
В двадцать лет я ничего с собой особенного не делала и считалась хорошенькой. Видимо, в двадцать восемь этот трюк уже не работает.
Марго познакомила меня с очаровательным оператором Степаном, которому все уши прожужжала про свою «очень красивую и очень занятую подругу». Он спросил про работу, я ответила, что не могу говорить на эту тему. Спустя примерно минут двадцать дошло, что это было невежливо. Я постаралась смягчить ситуацию.
Действительно постаралась. Спросила о работе его.
