По дороге Савелий рассказывает, что родом с юга, что у них там куча винзаводов, и что он перепробовал все и даже составил свой личный топ. Он рассказывает много чего интересного, приводя девчонок в восторг. Даже пересказывает легенду о прекрасной любви богатой девушки и парня, следы которых можно увидеть в полнолуние на глади озера Абрау. Такой романтичный.
По двору иду последняя, и последней же захожу в лифт, неловко поздоровавшись с консьержем, который приветливо мне машет.
На пороге квартиры Савелий требует замереть и закрыть глаза, пока он за две минуты приберется. Проносится по гостиной и кухне.
— У тебя такой бардак? - смеются девчонки.
— Еще десять секунд, пожалуйста.
— Ты живешь один?
— Один, и это чувствуется. Еще минуту, дамы.
Все смеются. Приключение! Симпатичный мужчина привез нас в крутой район и собирается угощать. Вау!
Документы он прячет, сто процентов.
— Что же там такое страшное у тебя, что нельзя даже смотреть? - иронизирую я. - Разбросанные грязные шмотки?
— Тела мертвых шлюх, - отвечает он, и я прикусываю губу.
Следом слышу звон бутылок и вдруг сильно расстраиваюсь — он пьет? Один? Когда мы были в отношениях, покупали алкоголь редко, и в основном для настроения. Савелий всегда говорил, что игристое — самое веселое вино, и когда и так весело, можно чуть усилить впечатления. Но «усиляться» следует не чаще трех бокалов в неделю. Я ни разу не видела его пьяным в стельку.
В квартире как всегда прибрано, уютно. Ничего не изменилось.
Закинув несколько бутылок из бара в морозилку, Савелий отлучается в душ, а я украдкой заглядываю в шкаф под раковину. Там черный мусорный пакет. А в нем бутылки из-под виски и коньяка.
Когда он появляется в белом поло и джинсах — свежий, бодрый и улыбчивый, я улавливаю мельчайшие изменения в его внешности: глаза тусклые, кожа бледнее, чем обычно, будто даже с чуть сероватым оттенком.
Паршиво на душе. Я не знаю, поддерживает ли его кто-то? Есть ли у него друг, который не собутыльник?
Это больше не моя проблема. Он сам все испортил. Сам устроил нам этот ад. И зачем-то продлевает агонию.
Я уже вообще ничего не понимаю, отпустила ситуацию и молча наблюдаю за тем, как он достает из холодильника закуски: икру, соленую селедку, черный хлеб, несколько видов сыра, фрукты... Когда стол накрыт, откупоривает бутылку игристого, разливает по бокалам.
Это игристое вино делает его приятель, у него небольшой завод. Савелий рассказывает о сортах винограда, технологии изготовления. Я умираю от ревности, все остальные — в полном восторге.
Делаю глоток. Хорошее. Он всегда выбирал алкоголь сам, всегда было хорошо.
Катя смеется, никак не соглашаясь на бутерброд с банальной селедкой, но Савелий не был бы лучшим адвокатом, если бы не подобрал для нее подходящие аргументы. Она пробует и тут же блаженно закатывает глаза.
Слежу за ситуацией молча. Купаюсь в боли. Физически неспособная слушать его, смотреть на него, видеть как он улыбается другим. При этом слишком инфантильная, чтобы встать и уйти. Отрезать. Перестать!!
Меня хватает на полтора часа издевательств над самой собой, после чего мы с Марго выходим на балкон покурить. У Савелия там всегда лежит начатая пачка.
Удобные кресла, стеклянный стол, прекрасный вид. Мне всегда хотелось посидеть на этом балконе с чашкой кофе, но я ни разу, просыпаясь в этой квартире, не решилась.
И вот мы не вместе. Я больше не работаю в суде. И я на этом чертовом балконе. Мечты сбываются, ха-ха-ха! Интересно, они переспят сегодня? Или через неделю?
Мы с Марго устраиваемся в креслах. Сигарета медленно тлеет в моей руке. Я снова заикаюсь о такси, но едва это делаю, к нам снова выходит Савелий. Дежавю какое-то.
Он в третий раз за вечер странно встряхивает левой рукой. Марго, кажется, ничего не замечает, пялится на него злобно, но я напрягаюсь сильнее. Из нас троих он один затягивается по-настоящему.
— Спасибо за чудесный вечер, - произносит, наконец, Маргарита. — У тебя здорово дома. И действительно, все очень вкусно. Это был гастрономический рай.
— На здоровье. Я искренне рад, если все хорошо провели время.
Мудак.
Тушу сигарету, поднимаюсь, но он вдруг обращается именно ко мне:
— Хотел с тобой посоветоваться.
Мы смотрим друг другу в глаза. При этом разбитое на осколки сердце вдруг оказывается в горле, и от этих безумных изменениях в анатомии начинает жутко покалывать пальцы.
Его губы. Его улыбка.
Дьявольская звезда юриспруденции. Сияет так, что смотреть больно, глаза режет. Нос щиплет.
ЗАЧЕМ ТЫ ТАК С НАМИ?!! Почему не дал нам и шанса?!
— На какую тему? — мой голос совершенно спокоен, а мир вокруг больше не существует.
Есть только его голос:
— У меня два стажера спят друг с другом.
Моргаю.
— Кто?
— Янка с Кириллом.
— Яна? Не может быть! Она же такая амбициозная. С Кириллом? С этим худым, сутулым зазнайкой?
— Ага. Сам расстроился.
— Плохо. Кого будешь оставлять?
— Думаю завтра утром выгнать обоих.
— Как жаль, хорошие же.
— Хорошие. Подумал, может, ты что подскажешь.
— Ты для этого приехал в караоке? Чтобы посоветоваться по поводу стажеров?
