На четвертое утро Кикаха снова осмелился спорить с Подаргой. Он сказал ей, что будет неумным зря тратить оружие на краснобородых, что она могла бы приберечь его для места, где оно станет абсолютно необходимым, т. е. в Таланаке, где у Колокольников имелось оружие, которое можно вывести из строя только таким же схожим оружием.
Более того, теперь в ее распоряжении имелось достаточно орлиц, чтобы начать нападение на тишкетмоаков. Их прокорм был достаточной головной болью и без ожидания новых, а также…
Дальше он не продвинулся. Гарпия закричала, чтобы он помалкивал, если не хочет, чтобы ему вырвали глаза. Она устала от его самонадеянности и нахальства. Он слишком долго жил и слишком много бахвалился своими хитростями обманщика.
Более того, она терпеть не может Анану, безусловно, самое отталкивающее создание. Пусть он теперь найдет с помощью хитрости выход из пещеры, если сможет, пусть женщина спрыгнет со скалы в море, пусть они оба попробуют.
Кикаха помалкивал, но она не утихомирилась.
Она продолжала визжать на него по меньшей мере полчаса. Внезапно она остановилась и улыбнулась ему. У него по телу пробежал холодок.
Есть время ждать развития событий и есть время предвидеть их. Он вскочил со стула, задрав свой конец стола, хоть он был и тяжелым, так что тот опрокинулся на Подаргу. Гарпия завизжала, когда ее зажало между столом и стулом. Ее голова торчала над краем стола, а крылья хлопали.
Он бы тут же спалил ей голову, но не она лично являлась непосредственной опасностью, а две служанки-орлицы, держащие в клювах лучеметы. Но им пришлось бросить их, чтобы поймать Подаргу, и в промежутке Кикаха подстрелил одну из них. Его лучемет на половинной мощности заставил вспыхнуть ее зеленые перья.
Анана выхватила свой лучемет, и ее луч скрестился с его на второй орлице. Он крикнул ей, чтобы она бежала к ближайшему аэролету.
Она дышала ему в затылок, когда он нырнул в него, и без единого слова с его стороны схватила большой проектор. Кикаха уселся перед пультом управления и запустил моторы. Аэролет поднялся на фут и устремился ко входу в туннель. Три орлицы пытались остановить его своими телами. Судно прошло… тум… тум… тум… каждый раз подбрасывая Кикаху.
Затем его бросило вперед, и он стукнулся грудью о пульт — у него не было времени пристегнуться, — когда судно застряло в узком каменном отверстии. Он увеличил мощность. Металл заскрежетал о гранит, когда судно протаранило туннель, словно шомпол, прочищающий пушку.
На секунду яркий круг выхода из туннеля им частично перегородила огромная птица.
Послышался глухой удар, затем стук, и аэролет выскочил на яркое желтое солнце и яркое зеленое небо с бело-голубым прибоем — краем моря в 15 километрах ниже.
Кикаха обуздал свое желание поскорее бежать. Он поднял аэролет вверх, подал назад и снизился, паря над входом. Как он и ожидал, выскочил аэролет.
Это был один из захваченных орлицами.
За ним последовал полуаэролет. Анана разрезала оба по продольной оси установленным на полную мощность проектором.
Обе стороны аэролета отломились и упали, а с ними и разрезанные орлицы, и половины их зеленых тел еще долго виднелись, прежде чем их поглотила далекая пучина.
Кикаха опустил аэролет и выстрелил из носового проектора на полной мощности в туннель. Раздавшиеся внутри вопли подсказали ему, что он мог убить несколько орлиц и по меньшей мере на долгое время нагнал на них страху. Тут он подумал разрезать камни над входом и заблокировать его, но решил, что на это потребуется слишком много энергии. К тому времени в воздухе кишмя кишели патрули орлиц с поверхности монолита и новоприбывшие. Он врезался аэролетом в самую середину их, отбросив многих в сторону, в то время как Анана сжигала других. Вскоре они прорвались сквозь стаю и понеслись на полной скорости над горным хребтом, отгораживающим край уровня от Великих Прерий.
Затем он резко снизился над прерией, летя на бреющем полете, потому что чем ближе он держался к поверхности, тем меньше оставалось шансов, что их засечет аэролет Колокольников. Кикаха летел над самой травой и вспучивающимися холмами, деревьями, огромными седыми мамонтами и мастодонтами, гигантскими лохматыми бизонами и дикими лошадьми, тощими прерийными верблюдами с испуганными мордами, девятифутовым рыжевато-коричневым Фелисатроксом, жестоким львом, длинноногими собакомордыми гепардо-львами, саблезубыми смилодонами и лохматыми, тупыми на вид мегатериями — над многими тысячами видов зверей и птиц и миллионами полифераций жизни. Кикаха проносился над всеми ними и летел дальше, видя за три часа то, чего не мог увидеть и за пять лет путешествия по земле.
Он пролетел поблизости от нескольких стойбищ Народов Прерий, мимо типи и круглых вигвамов вингашупта, хайхова, такотита и над кавалькадой полуконей, над свирепыми воинами, охранявшими со всех сторон племя, и самками, тащившими на волокушках племенное имущество, и над молодняком, резвившимся и скакавшим, словно жеребята.
Эти зрелища вызывали у Кикахи дрожь восторга.
