В доме шла уборка, готовили комнаты для гостей, которые все должны были остаться ночевать, потому что хозяин опасался нападения на них на обратном пути. Самую уютную и красивую комнату, ранее принадлежащую матушке Ивана Сергеевича, отвели для жены и дочери господина Самородова.
Эта барышня, Надежда Самойловна, считалась первой красавицей округи. По слухам, ее давно прочили за господина Чужанина, самого завидного жениха. И она, в ожидании его предложения, на всякий случай отказывала прочим соискателям ее руки.
Обо всем этом рассказывала мне Любаша, горничная Веры Сергеевны: Любашу в эти дни отрядили помогать уборщикам, потому что она была великой мастерицей составлять букеты, которые следовало поставить по всем комнатам – на европейский манер, знатоком коего была Вера Сергеевна. А я, лишь только выпадала свободная минутка – скажем, Алекса, то есть Сашеньку, укладывали поспать после обеда, – норовила с Любашей поболтать, потому что она была словоохотлива, а мне очень хотелось узнать побольше о доме, в котором я теперь жила, а главное, о его обитателях.
– И очень славно было бы, коли наш Иван Сергеевич решился бы наконец сделать предложение Надежде Самойловне, потому что и Самородово с Заярским граничит, и приданое у нее богатейшее, а ведь теперь, коли и драгоценности пропали, и деньги, которые вез господин Великанов, украдены, нам бы всякая полушка в хозяйстве пригодилась! – болтала Любаша простодушно, не обращая внимания на то, как больно ранит меня всякое слово о Надежде Самойловне, особенно восхваление ее красоты.
Я решила было уйти, но остановить Любашу было невозможно:
– А то ведь пробросается Иван Сергеевич, дождется, что господин Данилов начнет к Надежде Самойловне свататься, а уж ради него забыть кого угодно можно!
Григорий Васильевич Данилов был соседом Чужанина через имение Самойловых, и можно было предполагать, что он тоже не прочь расширить границы своего поместья с помощью Надежды Самойловны.
– Неужто он краше, чем даже Иван Сергеевич? – спросила я обиженно – и в то же время уповая на это. От всей души я желала, чтобы Данилов оказался сущим Адонисом, чтобы Надежда Самойловна потеряла от него голову и думать забыла про Чужанина!
– Красавец не красавец, – хихикнула Любаша, – а голову любой вскружит. Наша Вера Сергеевна, когда еще в девушках в Заярском жила, была в Данилова ужасно влюблена. Когда он на своей Глафире Ивановне женился, Верочка-то Сергеевна и травилась, и топилась, и чего только с собой не делала! На счастье, обворожил ее господин Дуглас да и прочь увез, в Англию.
