— Сейчас вылечим, и сможешь даже обнять, — сообщила ей Ленка, погружая брата из другого мира в сон.
— Правда? А он меня не… — тихо спросила кудрявая девочка.
— А он здесь появился только потому, что здесь есть ты, — хмыкнула работающая зеленоглазая целительница. — Все, мне не мешать.
От этой информации Гермиона застыла, пытаясь ее осознать, и не могла. Девочка видела отношение Дадли и Геры, мечтая о том, что однажды, возможно… А Ленка правила Такоцубо, понимая, что последствия будут. Далеко не все можно было исправить магией, реабилитация по-любому будет нужна. Ее руки летали, выплетая сложные жесты, пот заливал глаза, но целительница работала, даже чувствуя все усиливающееся утомление. Через «не могу» она исправляла все то, что могла исправить, и вот, наконец, у Ленки получилось. Теперь важна была синхронизация.
— Гермиона, подойди к его кровати и, по моему сигналу, скажи ему: «Здравствуй, Гарри», понятно? — распорядилась целительница.
— Не знаю, зачем это нужно, но сделаю, — уверенно кивнула Гермиона, подойдя к кровати, на которой спал порозовевший мальчуган.
— Сейчас! — скомандовала Ленка, отфиксировав просыпание.
— Здравствуй, Гарри, — сразу же произнесла кудрявая девочка. Глаза мальчика медленно раскрылись, заставив Гермиону замереть. На нее никто никогда прежде так не смотрел — даже слов не было, чтобы описать взгляд этого мальчика по имени Гарри.
— Вот и ладненько, — удовлетворенно заявила целительница, обняв Дадли. — Пойдем, — шепнула она.
В палате интенсивной терапии двое детей неотрывно смотрели в глаза друг друга, а маленькая девочка в сияющих одеждах где-то вне мира смеялась и плакала, прыгая от радости. Вбежавшие на зов монитора доктора сразу же разинтубировали и проверили мальчика, помня еще по Герании тезис о том, что разлучать детей в таком состоянии нельзя, а он все смотрел, будто вбирая в себя образ такой юной, но единственной на свете… И Гермиона чувствовала что-то родное в этом взгляде, что-то важное для нее самой.
Гарри смотрел на невозможное чудо, ведь он сам видел смерть самой любимой девочки на свете. И вот теперь она смотрела на него своими медовыми глазами. Хотелось просто убить всех магов, чтобы никто и никогда не посмел причинить ей вреда, ведь Гермиона была настоящим чудом. Наконец их побеспокоили, в палату вошла зеленоглазая женщина. Мягко улыбаясь, Петунья погладила потянувшуюся к ней Гермиону и замершего Гарри.
— Добро пожаловать домой, родной мой, — проговорила женщина, но он будто не слышал этого.
— Гарри… Гарри Росс, восемь лет, записали? — поинтересовался женский голос из коридора. — Если он транспортабелен, готовьте. Нам ему еще рассказывать все то, чего мальчик не знает. А мне пытаться объяснить все это так, чтобы не заинтересовать психиатра.
— Тетя Алисия, а вы скажите так… — Ленка построжела и, стараясь не смеяться, заявила: — Во всем виновата ма-а-агия!
— И облегчить работу психиатру, — сварливо заметила женщина. — Ладно, забирай брата, дома разберемся.
Действительно, появившийся будто из воздуха мальчик создавал свои проблемы, а Ленка только вздыхала, предчувствуя допрос дома. Допроса сильно не хотелось, да и устала она так, что шевелиться не могла, что отлично чувствовал Дадли, погладивший сестру.
— Гера очень сильно устала, пока лечила, — заявил мальчик, продолжая гладить девочку. — Ее нужно покормить, и спать!
— Сейчас покормим, — ответила ему Алисия, наблюдавшая за плачущей над мальчиком Петуньей. — Поспит уже в машине… М-да… Так, я правильно понимаю, что Гермиону с найденышем лучше не разлучать?
— Правильно, — кивнула Ленка, приоткрывая один глаз. — Она-то еще ничего не понимает, а вот он без нее умрет.
— Надеюсь, мне расскажут, что происходит, — проговорила герцогиня Росс, отправляясь отдать необходимые распоряжения.
Подумав о бардаке, Ленка вздохнула. Учитывая маленькие шаловливые ручки, происходящее имело хоть какую-то логику, но объяснять и рассказывать придется много, это девочка просто знала. Гарри же просто смотрел на свое чудо, шепотом повторяя ее имя с такими интонациями, что Гермиона вскоре уже плакала от избытка эмоций. День оказался полным неожиданностей, хороших или плохих — покажет только время.
В машине Гермиона держала Гарри за руку, при этом выражение лица мальчика было таким, что плакать хотелось даже Ленке. Но юная целительница вымоталась так, что едва смогла покушать, крепко уснув в машине. Дадли гладил сестренку так, как ей нравилось, охраняя сон девочки. Петунья вытирала глаза, а Алисия пыталась понять, что происходит, получалось пока не очень.
— Сестреночка, родная, — тихо и очень нежно проговорил Дадли. — Всех спасает, всем помогает, только себя не может…
— Кого еще спасла Гера? — поинтересовалась Алисия, предчувствуя что-то необычное.
— Детей в хосписе, — объяснил мальчик. — Они умирали, а у сестренки были силы, наверное, ей дали эти силы для того, чтобы она себя спасла, а она взамен…
