Успешно заставив себя взять в дрожащую руку ручку, убедившись, что пальцы попали в пазы, отчего руке было очень удобно, Ленка попыталась написать несколько слов, но накативший ужас чуть не лишил девочку сознания. Это было, пожалуй, проблемой. Причем очень серьезной, потому что, как справляться с подсознанием, девочка не знала, просто не умела этого доктор Ленка, снова вспоминая, как было трудно ее пациентам.
— Что случилось? — Дадли сразу заметил дрожь сестренки. — Больно? Страшно?
— Страшно, — вздохнула девочка. — Не думала, что скажу это, но мне нужна профессиональная помощь, — констатировала она.
— Что случилось, целитель? — внимательно посмотрела на Ленку учительница, отчего девочка еще раз вздохнула.
— Суставы рук я себе вылечила, — объяснила юная целительница, — но подсознательно за столько времени привыкла, что брать что-то в руку — это больно. Сейчас я смогла себя заставить, но…
— Но вы внутри не верите, — кивнула женщина, вполне понимая эту героическую целительницу, другой ребенок на месте которой уже бы горько плакал. — При этом забываете, что вам всего восемь и справиться с собой в этом возрасте значительно тяжелее. Отложите ручку, пожалуйста, не надо пока писать.
Гарри во все глаза наблюдал за сестрой, мальчик даже не представлял себе, что бывает именно так. Сам всю жизнь шедший наперекор всему, он считал это нормой для мальчика, а вот девочки — девочки в его понимании были совсем другими, отчего мальчику было непросто воспринять то, о чем говорила его, как он чувствовал, более мудрая сестра.
— Да, нужен психолог, — кивнула Ленка, смиряясь с фактом. — Психиатр, пожалуй, нет… Психиатру мой Дадли может голову отвинтить… — задумчиво добавила она.
— Простите, — отвлек учительницу внимательно следивший за временем мальчик. — Мне нужно сестру покормить. Ей надо кушать вовремя, да и Гермионе с Гарри тоже.
— Хорошо, — кивнула фрау Вернер, к английскому «миссис» не привыкшая. — Прервемся на некоторое время.
— Давай покушаем, родная, — беря со стола йогурт и ложку, произнес Дадли, пока Ленка оценивала амплитуду дрожания конечностей. Все-таки подсознательный страх бил по детскому телу так, что трясло ее совсем невесело, но вот мальчик отлично все понимал, поэтому, развернув коляску, принялся привычно кормить свою самую любимую сестренку.
Примерно тем же занимались и Гарри с Гермионой. Кудрявая девочка решила пошалить, а для зеленоглазого мальчика существовала только она, поэтому сейчас эти двое кормили йогуртом друг друга с ложечки, вызывая улыбку учительницы. Предназначенных было очень мало, практически не было совсем, потому что для предназначенности нужно было находиться на грани жизни и смерти.
Фрау Вернер задумалась о том, что родителей этого мальчика, Дадли, установить не удалось, он действительно возник из воздуха, при этом идеально подходя своей девочке, что значить могло только одно — мальчика создала сама магия или даже мир для того, чтобы жила целительница, что в свою очередь означало — они счастливы могут быть только вдвоем, а дети этих двоих будут обладать уникальными способностями, что сразу делало Геранию и Дадли самыми защищаемыми существами планеты. Ибо встречалось такое даже реже, чем радужный дракон, официально вымерший два века назад.
***
Петунья, которую уже называли мамой все дети, отнеслась с пониманием к Ленкиной просьбе, поэтому с девочкой и ее мальчиком занималась миссис Либерман — именно реабилитолог, понимавшая, через что проходит эта юная девочка. Глядя на то, как заботится брат о своей сестре, женщина меняла терапию на лету, поэтому вскоре Ленка могла взять ложку или ручку без внутреннего страха и необходимости внутренне себя принуждать. Девочка значительно повеселела, уроки стали более эффективными.
Так пролетела осень, сменившись зимой, приближалось Рождество. Именно в рождественскую ночь это все и случилось, что добавило проблем Ленке, но и радости тоже. Девочка и мальчик давно спали, танцуя в своем сне среди снежинок, когда перед ними появилась Тринадцатая. Малышка весело улыбалась двоим внешне более старшим ребятам. В этом сне Ленке и Дадлику было навскидку лет по пятнадцать.
