Девчонка пришла. Квартира родителей была на Чусовском. Трешка. Отец, мать, ей пять лет, и брату десять. И отец мать убил. Его посадили. Ее забрали одни родственники, а брата другие. Через год ее сдали в интернат. Когда она вышла, брат уже пришел из армии. Отец освободился и умер. Брат бухал и тоже умер. И от всей трехкомнатной родительской квартиры ей дали комнатку десять метров. Да еще и жить она там не может, потому что соседка не пускает. Вижу, что на девчонку столько несправедливостей с детства обрушилось. Сидит плачет. А она эту квартиру родительскую вспоминает, потому что там было солнечно, тепло, родители молодые и папа маму любил.
Вот еще история. Девчонка, жила в общежитии. Познакомилась с парнем, вышла за него замуж. Жили у нее в комнате, она его там зарегистрировала. Оказался нарколыга. Познакомился с какой-то малолеткой и свалил к ней. Девчонка долго не горевала, вышла замуж за хорошего парня, родила ребенка и пять месяцев назад еще одного. Живут душа в душу. А того кретина, ее первого мужа, посадили за кражу. Он освободился и через суд восстановил право проживания в ее комнате. И сейчас, скотина, ходит и говорит: «Дайте пятьсот тысяч, и я откажусь». Они таких денег в глаза не видели, ну и просто обидно: с чего это вдруг? Но тут Сергей, наш юрист, включил голову, нашел зацепку, созвонились с прокуратурой. И нашли возможность отменить решение.
Я девчонку успокоил. Говорю:
– Представляешь, как тебе повезло, что его малолетка увела?
А она на полном серьезе отвечает:
– А я как в церкви – всякий раз за ее здоровье свечки ставлю.
Пришла Вика. У нее четыре дочки. Старшая в школе, а троих привела с собой. Погодки: три, два, один. Дружные. Все давай с ними играть и конфетами кормить. Проблема простая: расселяют коммуналку, в которой она родилась и живет со всеми дочками, и дают ей отдельную двухкомнатную квартиру. Но у них накопился долг сто семьдесят тысяч. Дело в том, что в этой квартире было прописано очень много народу, никто не платил, кроме нее, а счета не разделяли. И теперь, если она не погасит долг, она не может переехать в двухкомнатную квартиру. Муж у нее работает на двух работах, и она пытается подрабатывать, но им никогда в жизни не рассчитаться. Если сейчас не сумеем решить этот вопрос, то придется собирать деньги всем миром. Тот самый случай.
Рассказывает женщина:
– У меня была комната в Сысерти, я ее получила от завода. Потом я комнату сдала под отселение и с малюткой на руках уехала в Свердловск.
Тогда была такая практика: ты писал заявление, сдавал свою жилплощадь государству, ее передавали особо нуждающимся, а тебе через какой-то определенный срок предоставляли жилье большей площади, все, как в швейцарском банке, но еще надежнее. Было это в семьдесят шестом году. Квартиру ей никто не дал. Она пришла ко мне и говорит:
– Женя, мне некуда идти. Мне государство должно однокомнатную квартиру. Страна никуда не делась, комната моя никуда не делась, там живет человек, которому ее дали, я никуда не делась. Пусть мне отдадут мою квартиру.
Отвечаю ей:
– Я пока не понимаю, как это сделать. Это было в другом столетии, другом тысячелетии и в другой стране.
– Женя, страна та же самая, мы в ней находимся, там живут люди, которым ее дали, я вот перед тобой. Страна у меня, у женщины, взяла эту квартиру, и страна мне должна эту квартиру вернуть!
– Я боюсь, что страна вам квартиру не вернет.
Она вдруг посмотрела на меня спокойно и говорит:
– Женя, страна Крым вернула, так неужели она не сумеет мне вернуть маленькую однокомнатную квартиру?!
Обратился председатель общества охотников. Рассказывает:
– У меня зам был, и два года назад он исчез. Два года стоит пустая квартира, никто его не видел и не слышал. Я, – говорит, – пришел в полицию написать заявление, что он пропал, – они не ищут. Пришел в прокуратуру – они не занимаются. Два года нет человека, и никому не интересно.
Будем мы заниматься.
Девчонка из области. Освободилась в двухтысячном году, осталась без квартиры. Приехала в Екатеринбург, родила ребенка. Закончила училище, одни пятерки. Сама работает машинистом на башенном кране, зарплата хорошая. Сын учится в лицее, учится хорошо. Беда в том, что нет прописки и шансов на получение жилья тоже нет. Я не стал спрашивать, за что сидела, потому что понял, как только она зашла. А когда увидела, что я смотрю на нее внимательно, тоже догадалась.
– Да, – говорит, – все правильно. Я воровала еще. И проституткой была, но я сумела все бросить. Мне было очень трудно, но я из последних сил зацепилась. Сейчас уже просто в отчаянии, хоть все снова начинай.
Успокоил как мог. С временной пропиской решим. Ну и вообще вижу, где могу помочь. Понимаю, из какой глубины выбралась.
