Входит бабуся. Полуслепая-полуглухая, но стойкая, с запасом жизненных сил. Работала всю войну. Ее парень вернулся с фронта в сорок седьмом, и они поженились. Он из-за ранения не мог иметь детей. А они очень хотели. И уже пожилыми в восьмидесятом году взяли девочку в детдоме. Эта девочка родила им внучку, а внучка стала наркоманкой. И жила у бабушки с дедушкой, родила двоих сыновей. Одному семь, другому год. Не так давно ушла из дома и исчезла. И кто знает, или на притоне зависает, или в больничном морге неопознанная лежит. А прабабушка с двумя внуками, и ей уже за девяносто. Она стала звонить везде. К ней пришла опека, и детей забрали. Один в «Отраде», а другого в больничку с ангиной увезли. И она не знает, где внучка, и хочет забрать правнуков. Горько плачет. Пока не знаю, что делать. Наводим справки.
Женщина родом из деревни Болдашка Туринского района. В сорок первом отец ушел на фронт. Остались они: бабка, дед, мать и четверо детей. Старшему восемь, младшему месяц. Огород большой, сорок соток. С него и жили. Отца убили под Днепропетровском в сорок третьем. Председатель колхоза распорядился десять соток от огорода отрезать. Вроде как одним едоком меньше. В тринадцать лет приехала в Екатеринбург одна, пять лет жила в няньках. Потом окончила институт, замуж вышла. Есть сын и две внучки. У одной внучки сын занаркоманил и повесился, а у второй в СИЗО сидит за наркотики. Говорит: «У меня подруга была, пятьдесят лет дружим, я ей на огороде помогала всегда, и она всегда со мной делилась картошкой, морковкой. А теперь не может делиться, самой не хватает. Мне бы, – говорит, – огородик маленький, я бы, – говорит, – сама сажала, сама бы убирала. Глядишь, и прокормились бы». Посмотрю, чем помочь. Вдруг понял, что эта история начиналась с огорода и заканчивается огородом.
Пришла женщина, ветеран труда. Квартира общей площадью сорок семь квадратных метров, из них полезной – тридцать и два квадрата. Живут она, дочь, внук с женой, внучка и три правнука. Условия невыносимые. Просит выделить ей отдельное жилье, чтобы хоть остаток жизни спокойно пожить. Сейчас таких обращений перед Днем Победы будет все больше. Старики буквально воспринимают публичные заявления и обещания и пытаются использовать последний шанс.
Зашла девушка Оля, у нее четверо детей. Три мальчика и девочка. Младшему год и десять, старшему шесть. Старший, Серега, с ней. Хороший парень, застенчивый и немножко бледный. У него болезнь Пертеса, разрушается тазобедренный сустав. Ему велено ходить на костылях, но иди заставь шестилетнего мальчика передвигаться на костылях, когда все дети так бегают. Там действительно беда, работать у нее нет возможности, жить не на что, надеть нечего и есть нечего. Все дети от мужа. Муж работал в Северном депо, и у него случился роман с одной женщиной из Южного депо. Он ушел из дома к той женщине и через некоторое время там и повесился. Разрывался, видимо, сердце не выдержало. Пока решали все вопросы, я с ней разговорился. Она говорит: «Конечно, без мужика плохо. Я знакомилась со старыми уже, с пятидесятилетними. Но они как узнают, что у меня четыре ребенка, – бегут без оглядки. А я тоже так, без любви, не могу, мне надо, чтоб по-настоящему».
Обратился мужик из Асбеста, известный предприниматель, большая хорошая пекарня, сорок человек народа работает. В десятом году его вызвали в милицию и показали повестку из города Грозный, где указывалось, что ему надлежит прибыть к следователю. Начальник полиции говорит: «Все серьезно, надо ехать». Оказывается, когда-то этот мужик купил машину, а потом продал, а потом она как-то попала в Грозный, и обнаружилось, что там номер перебит. И вот его вызывают. Он как честный человек поперся в Грозный. Пришел к следователю, его взяли в плен, переломали и держали два года. Родня с ног сбилась, его разыскивая. Через два года выпустили. Приехал домой оборванный, переломанный. Еще два года лечился. Пока сидел в Чечне, оттуда к жене приехал какой-то адвокат и за решение вопроса вытащил все деньги, которые только мог. Бизнес его за эти годы залез в долги и захлебнулся. И вот он сидит и говорит: «Ничего у меня не осталось. Как каток по мне проехал. В Чечне даже справку не дали, что я два года у них просидел, как будто и не было ничего. (Какую справку?! Радуйся, что живой!) Пишу во все инстанции. Я, – говорит, – знаю полпреда президента Игоря Холманских еще по Тагилу. Написал ему письмо, но ему, наверное, его не показали». Кавказский пленник. Хочет уезжать из страны.
Много людей приходило по поводу регионального фонда капитального ремонта. Вообще история с этим фондом и его руководством достаточно мутная. Люди, особенно пожилые, отказываются платить туда деньги. Но как только возникает задолженность, пожилым пенсионерам перестают платить субсидии, а она больше, чем платеж в фонд. Поэтому платят.
