— Старик наш активно примеряет на себя роль старосты. Бродит по деревне, раздаёт распоряжения. Кстати, это он запретил детям покидать приделы дома, пока ты не проснешься.
Ханар кивнул, обернулся в сторону печи и позвал Соя. Шепот стих, а затем показалась растрепанная голова, и под серьезным взглядом мага, мальчишка оказался на полу.
— Да, господин Наритан?
— Собери вещи свои и Канамэ, часа через два уходим. Вам двоим находиться в деревне опасно.
— А дедушка?
— Нет, он нужен здесь.
— Я не хочу оставлять его совсем одного, — взволнованно пробормотал мальчишка.
— Не думаю, что Мирхей настолько слаб и, по-моему, он уже успел освоиться в роли старосты. Иначе, меня бы сейчас пытались, от греха подальше, спалить вместе с домом, а не ужином кормить.
— Почему? — не понял мальчишка, в сказанное магом, верилось с трудом.
— А вдруг еще что-нибудь выясню нелицеприятного о вашей деревни.
Сой, похоже, хотел еще что-то сказать, но, стушевавшись под тяжелым взглядом мага, лишь буркнул:
— Ладно.
Добившись согласия, Ханар ушел из дома. Лета догнала его уже на улице, и пристроившись рядом, полюбопытствовала:
— Дак, что же это за птица Маслин Ветош?
Маг, который успел поверить, что девушка забыла, и рассказывать не придется, торопливо проживал кусок пирога, и грустно посмотрел на спутницу. Прежде чем ответить, чародей огляделся. Деревня потихоньку оживала, из-за ближайшего плетня почудилось любопытное сопение, и Ханар, щелкнув пальцами, сотворил «Полог невнимания». Теперь можно было говорить, не волнуясь прослыть сумасшедшим.
— Маслин Ветош, — нехотя проговорил маг, — светлый. Мы учились вместе в Академии. И он был во главе мальчишек, что вечно всех задирали, в том числе и меня. Ветош выступал, по сути, идейным вдохновителем. Не скажу, что он обладал не дюжим умом, но был скользким и изворотливым. За все время пока его подхалимы пакостили, самого Ветоша поймали лишь пару раз, но и тогда он сумел избежать наказания. Позже, когда я достиг определенного уровня знаний, и на меня стало не безопасно нападать, Маслин резко переменил сторону и попытался втереться ко мне в доверие, а когда не получилось — ещё больше обозлился. В совет он не входит, но очень стремиться туда попасть, и готов использовать для этого любые методы.
— То есть ты боишься, что всю ситуацию с деревней этот Ветош обернётся тебе во зло?
— Да. А ещё за Соя и Канамэ опасаюсь. Если бы не этот алчный и скользкий тип, все можно было бы разрешить проще. Любой здравомыслящий маг понял, что во всем случившимся виноват Хаос. Но Ветош…
— И что же он может сделать?
— Понимаешь, — Ханар даже остановился, подбирая слова, для более понятного объяснения, — В нашем мире скрывать силу одно из тягчайших преступлений. Уличенный в сокрытии силы чародей больше не принадлежит себе, как и его магия. Если Маслин сможет доказать вину детей, их судьбе не позавидуешь. С Канамэ проще. Она еще, по сути, ребенок, ответственности за себя не несет, к тому же девочка, а к женской магии, из-за ее нехватки, у нас до сих пор относятся с величайшей бережливостью. Но Сой…
— И какое наказание их ждет, при наихудшем раскладе? — тихо спросила Лета, чувствуя, как мурашки ползут по спине.
Ханар не спеша продолжил путь.
— Будь Канамэ старше, ее бы отправили в Женскую школу магии, где она провела бы остаток жизни. Покидать стены заведения девочка смога бы лишь пару раз в году, и только в сопровождении более сильного мага. А Сой…, - маг как то не хорошо замолчал, — Он уже перешагнул порог детской безответственности. Обычно за такие проступки, повлекшие к тому же за собой смерть, даже по не осторожности, назначается высшая мера.
— Жуть! — судя по расширившимся глазам девушки, она поняла правильно, — И ты с этим согласен?
— Я состою в Совете. Я один из тех, кто следит за выполнением закона, — глухо, но твердо ответил Ханар.
— Но… это же… — Лета не находила слов.
— Вот только у нас совсем другой случай. Если бы в Малую кость направлялся какой-нибудь другой мой коллега, я бы просто оставил собранные материалы и пишущий шар с битвой Мирхею, и увез детей еще утром. Но Ветош… — в глазах мага зажегся очень не добрый огонек, — Одно радует, жрецы Хаоса, сами не подозревая, оставили мне лазейку. И дети не пострадают, и закон я не нарушу.
— Но ты ведь, по сути, его начальство. Прикажи ему и все дела!
— Я не могу! Все маги, получившие диплом в правах равны, это прописано в «Уставе магии». Я выше прочих лишь в вопросах, от которых зависит судьба мира…
— Ну да, а здесь у нас всего лишь судьба двух детей! — зло перебила Лета и отвернулась.
Несколько шагов прошли в молчании, а потом девушка вдруг спросила:
— И?
— Что, и?
— Как ты думаешь им помочь?
— Ну, я еще обдумываю…
— Но, как ты будешь врать? — вполне искренне возмутилась Лета, — Ты же в этом «нуб» еще тот! В смысле не умеешь совсем…
— Я не настолько безнадежен, как кажется, — возразил маг, — просто не очень силен в импровизации. И к тому же, кто сказал, что я буду врать? Пошли, мне еще надо с Михеем пообщаться.
***
