Глеб, широко распахнув глаза, любовался нависшим над ним Городом. Пока он не торопился уходить отсюда.
Мимо проходили люди. Они, улыбаясь, разглядывали восторженного молодого человека, судя по всему Новорожденного, с открытым ртом уставившегося на высящуюся к небу стену. Но Глебу не было никакого дела до того, что они о нем думают. Сейчас он их просто не замечал, потрясенный величием Вечного Города.
Перед городскими воротами выстроилась длинная очередь. Глеб прошелся вдоль нее, уже почти подошел к самым воротам, но на него цыкнули из толпы, и он отступил назад. Заняв место в самом хвосте, он отошел в сторонку, присел на = торчащий из травы камень и стал следить за людьми.
Очередь жила по своим законам. Казалось бы, что может быть – проще – новый человек встает позади и постепенно продвигается вперед, к входу. Но на самом деле все выглядело гораздо сложнее. Глеб видел, как только что подошедшие люди выискивали в толпе своих знакомых, обменивались с ними парой слов и как-то незаметно, в одно мгновение, вдруг оказывались там – в середине, а то и возле самых ворот. Сзади стоящие роптали, но негромко, возможно потому, что и сами просочились в глубины колышущейся толпы подобным образом. А еще здесь признавалось право сильного. Через пять минут после того как Глеб занял свое место в самом хвосте, к толпе подошел высокий брюнет в цельнометаллических, лязгающих на каждом шагу доспехах и с двуручным мечом, закрепленным на спине. Свой блистающий шлем он держал в руках. Не обращая никакого внимания на толпившихся людей, брюнет шагнул прямо на них, и толпа уважительно расступилась. Кто-то неловкий замешкался, и воин, словно и не заметив человека, толкнул его плечом, отшвырнув в сторону. Люди смыкались за его спиной, а он спокойно шел вперед, тяжелый, полностью упакованный в металл, уверенный в своих силах, в своих правах…
Толпа переругивалась, колыхалась, принимала новых людей, а некоторых выплевывала, не признавая.
Но, несмотря ни на что, очередь постепенно продвигалась. Глеб поднялся и встал на свое место. Со всех сторон, его жали, теснили, толкали. Он молча терпел, стараясь только не вылететь из толпы.
– Приятель! – сказал грубый голос позади. – У тебя слишком хороший меч для новичка. Ты отдашь его мне просто так? Или?..
Глеб извернулся в давке и глянул на говорившего. Поверх его головы смотрел куда-то невыразительными глазами долговязый верзила в короткой кольчуге. Глеб уже подумал, что тот обращается не к нему, но верзила сказал:
– Пойдем, выйдем отсюда, – и показал зажатый в ладони нож.
В такой тесноте даже пытаться вытащить клинок – безнадежное дело. Убежать также невозможно. Глеб прикинул, далеко ли до ворот, и, тронув за плечо впереди стоящего, сказал:
– Я сейчас вернусь.
Тот равнодушно кивнул, даже не посмотрев, кто к нему обратился.
Они продрались сквозь толпу и вывалились на поросшую жесткой травой обочину дороги.
– Вот и молодец, – сказал верзила, поигрывая ножом. – Я мог бы пришить тебя прямо там, но боялся, что тебя сразу затопчут. Давай-ка меч, парень.
Глеб беспомощно огляделся. Никому до них не было дела. Верзила выглядел опасным человеком. Значительно более опасным, чем неповоротливый Кинг-Конг в деревне.
– Давай, не мешкай.
Стоило ли рисковать?
Глеб взялся за рукоять меча, потянул вверх, высвобождая клинок из ножен, еще не решив: бросится ли он сейчас на грабителя или же просто отдаст ему свое оружие.
Верзила протянул руку, и на его указательном пальце ослепительно блеснул бриллиантом массивный перстень. Глеб успел увидеть замысловатую вязь мелких рун на золоте украшения.
Блеск кольца заметил не только Глеб.
– Что тебе надо от парня? – раздался новый голос, вроде бы даже знакомый.
Верзила сразу сник. Его нож, сверкнув лезвием на прощание, незаметно куда-то спрятался.
– Ничего, Апостол.
– Ты даже знаешь мое имя? – хмыкнул человек, вклиниваясь между Глебом и верзилой. Глеб узнал эту спину, и косолапую походку, и голос. – Значит, ты знаешь и то, что мне от тебя надо.
–Что?
– Я видел это у тебя на руке. Занятная вещица. Дай-ка взглянуть мне на нее еще раз.
– Но… – Верзила сник еще больше. – Послушай, Апостол… Хочешь, я заплачу тебе?
– Видимо, ты все-таки плохо меня знаешь. От Апостола нельзя откупиться.
Задвинув лезвие меча в ножны, Глеб отступил в сторону, продолжая наблюдать за развитием событий.
– Хорошо. Я отдам его тебе. Только спокойно… – Верзила зачем-то полез в карман штанов и вдруг резко отскочил назад, широко расставил ноги, развел в стороны руки с невесть откуда взявшимися кинжалами, пригнулся, похожий на паука. Апостол даже не шевельнулся, меч его по-прежнему находился в ножнах у бедра.
– Отдай добром! – склонил он голову.
– Возьми! – прошипел верзила и бросился на врага. А потом… Глеб толком не успел увидеть движения, просто оказалось, что Апостол стоит выпрямившись и держит в руках свой меч, опустив его острием к земле. И верзила, практически разрубленный пополам, от плеча до пояса, валится на пыльную колючую траву. И кровь хлещет из страшной раны…
Глеб отшатнулся.
