Василий Шукшин
Лида приехала
В купе, в котором ехала Лида, было очень весело.
Каждый день резались в "подкидного".
Шлепали картами по чемодану и громко кричали:
-- Ходите! Вам же ходить!.. Тэк... секундочку... опп! Ха-ха!..
Лида играла плохо. Все смеялись над ее промахами. Она сама смеялась -ей нравилось, что она такая неумелая и хо-рошенькая, "очаровашка".
Этот ее смех так надоел всем в вагоне, что никого уже не раздражал.
Привыкли.
Он напоминал звук рассыпаемой на цементный пол ме-лочи.
Удивительно, как она не уставала.
А вечерами, когда из купе расходились, Лида стояла в ко-ридоре у окна.
Кто-нибудь подходил.
Беседовали.
-- Ой, как хочется скорей уж в Москву, вы себе не пред-ставляете! -говорила Лида, закинув за голову полные белые руки. -- Милая Москва.
-- Гостить куда-нибудь ездили?
-- Нет, я с Новых земель.
-- В отпуск?
-- Совсем, что вы!..
И она, облизывая красивые ярко-красные губы, расска-зывала, что это такое -- Новые земли.
-- Нас привезли в такую глушь, вы себе не представляете. Вот -поселок, да? А вокруг -- поля, поля... Кино -- раз в не-делю. Представляете?
-- А вы работали там?
-- Да! Знаете, заставили возить на быках этот... -- Лида сконфуженно морщилась, -- ну, поля удобряют...
-- Навоз?
-- Да. А быки такие вредины! Им говоришь: но! а они стоят, как идиоты. Ребята у нас называли их Му-2. Ха-ха-ха... Я так нервничала (она произносит нерьвничала) первое вре-мя (перьвое время), вы себе не представляете. Написала па-пе, а он отвечает: "Что, дуреха, узнала теперь, почем фунт лиха?" Он у нас шутник ужасный. У вас есть сигаретка?
...Встречали Лиду отец, мать и две тетки. Лида бросилась всех обнимать... Даже всплакнула.
Все понимающе улыбались и наперебой спрашивали:
-- Ну как?
Лида вытирала пухлой ладошкой счастливые слезы и не-сколько раз начинала рассказывать:
-- Ой, вы себе не представляете!.. Но ее не слушали -- улыбались, говорили сами и снова спрашивали:
-- Ну как?
Поехали домой, за город.
...Увидев свой дом, Лида бросила чемодан и, раскинув белые рученьки, побежала вперед.
Сзади понимающе заговорили:
-- Вот оно как -- на чужой-то сторонушке.
-- Да-а, это тебе... гляди-ка: бежит, бежит!
-- И ведь ничего не могли поделать; заладила свое: поеду и все. "Другие едут, и я поеду", -- рассказывала мать Лиды, сморкаясь в платок. -- Ну вот, съездила... узнала.
-- Молодежь, молодежь, -- скрипела тетя с красным ли-цом.
Потом Лида ходила по комнатам большого дома и громко спрашивала:
-- Ой, а это когда купили?
Мать или отец отвечали:
-- Этой зимой еще, перед Новым годом. Полторы тыщи стало.
Пришел молодой человек с книжками и с множеством значков на груди -новый квартирант, студент.
Их знакомил сам отец.
-- Наша новаторша, -- сказал он, глядя на дочь с тонкой снисходительной усмешкой.
Лида ласково и значительно посмотрела на квартиранта. Тот почему-то смутился, кашлянул в ладонь.
-- Вы в каком? -- спросила Лида.
-- В педагогическом.
-- На каком факе?
-- На физико-математическом.
-- Будущий физик, -- пояснил отец и ласково потрепал молодого человека по плечу. -- Ну вам небось поговорить хо-чется... Я пошагал в магазин. -- Он ушел.
Лида опять значительно посмотрела на квартиранта. И улыбнулась.
-- У вас есть сигаретка?
Квартирант вконец смутился и сказал, что он не курит. И сел с книжками к столу.
Потом сидели родственным кружком, выпивали.
Студент тоже сидел вместе со всеми; он попробовал было отказаться, но на него обиделись самым серьезным образом, и он сел.
Отец Лиды -- чернявый человек с большой бородавкой на подбородке и с круглой розовой плешиной на голове, с красными влажными губами, -прищурившись, смотрел на дочь.
Потом склонялся к квартиранту, жарко дышал ему в ухо, шептал:
-- Ну, скажите, если уж честно: таких ли хрупких созданиев посылать на эти... на земли? А? Кого они агитируют! Тоже, по-моему, неправильно делают. Ты попробуй меня са-гитируй!..
Глаза его маслено блестели.
Он осторожно икал и вытирал губы салфеткой.
-- А таких зачем? Это ж... эк... это ж -- сосуд, который... эк... надо хранить. А?
Молодой человек краснел и упорно смотрел в свою та-релку.
А Лида болтала ногами под столом, весело смотрела на квартиранта и, капризничая, кричала:
-- Ой, ну почему вы мед не кушаете? Мам, ну почему он мед не кушает!
Студент кушал мед.
Все за столом разговаривали очень громко, перебивали друг друга.
Говорили о кровельном железе, о сараях, о том, что како-го-то Николая Савельича скоро "сломают", и Николай Савельич получит "восемнадцать метров".
Толстая тетя с красным носом все учила Лиду:
-- А теперь, Лидуся... слышишь? Теперь ты должна... как девушка!.. -Тетя стучала пальцем по столу. -- Теперь ты должна...
Лида плохо слушала, вертелась, тоже очень громко спра-шивала:
-- Мам, у нас сохранилось то варенье, из крыжовника? Положи ему. -- И весело смотрела на квартиранта.
Отец Лиды склонялся к студенту и шептал:
-- Заботится... а? -- И тихо смеялся.
-- Да, -- говорил студент и смотрел на дверь. Непонятно было, к чему он говорит это "да".
Под конец отец Лиды залез ему в самое ухо:
