Студенты были одеты просто, но модно. На парнях, например, были черные брюки и синтетические рубашки с галстуками, на девушках — мини-юбки рискованной длины. «Слишком коротко!» — подумала Лида, чувствуя, что ее мускулистые колени на сантиметр прикрыты легкой материей, а у студенток выше колена проступал еще порядочный кусок ноги.
— Прошу в клуб, долгожданные гости! — чуточку слишком громко пригласила Лида.
Войдя в клуб, студенты оглядывали низкие стены, сцену с потертым бархатным занавесом, маленькие окошки, скрипучий пол и бревенчатый потолок. Лица у них сделались грустными; они удивленно смотрели друг на друга, потом сын директора средней школы Владимир Садовский сказал громко:
— Ребята, а здорово мы выросли! Можно достать рукой до потолка.
В клубе заскрипели и загрохотали скамейки, воспользовавшись кутерьмой, завизжали и захулиганили пробравшиеся в помещение мальчишки. Сделалось весело. Лида раздвинула потертый бархатный занавес, включила две трехсотсвечовые лампы, открыла крышку блестящей радиолы. А Владимир Садовский быстро подошел к сцене, смеясь, протянул руку Лиде, и так как сцена доставала ему только до пояса, пожимая ее пальцы, близко заглянул Лиде в лицо. У него были короткие пропадающие брови, впалые щеки и добрые деревенские губы.
— Вот вы какая! — громко сказал Садовский и крепко сжал Лидины пальцы. — Нам много рассказывали о вас… Володя.
Лида покраснела. Наступал тот миг, тот перелом в жизни Лиды, которого она давно ждала и который предчувствовала: водь она знала, что терпение, труд, настойчивость и воля помогут ей побороть трудности. Внутренне ликуя, гордясь тем, что самый видный студент слышал о ней и на виду у всех пожимает руку, Лида осторожно отняла у него пальцы, поблагодарила сдержанным кивком и отошла в глубь сцены, чтобы видеть весь зал.
— Танцы начинаются! — звучно прокричала Лида и начала раскачиваться из стороны в сторону, так как первым танцем всегда назначала вальс. — Внимание, внимание! Начинаются, начинаются танцы!
Подражая любимой преподавательнице Галине Захаровне, Лида раскинула изгибающиеся руки, склонив голову на плечо, сделала мечтательные глаза и поплыла-поплыла, вся изгибаясь, млея, торжествуя. Сделав круг по маленькой сцене, она снова оборотилась к залу лицом, округлив рот, мелодекламационным голосом провинциального конферансье звучно прочла:
Плавный медленный вальс,
Он всегда нас чарует,
Хорошо в этот вечер под вальс помечтать.
Наша бальная музыка ликует,
И во всех уголках вальс зовет танцевать!
Читая с завыванием стихи, Лида кругами приближалась к радиоле, заранее все рассчитав, последнюю строчку прочла в тот момент, когда правой рукой опускала иглу на пластинку. Последнее слово стихов слилось с вальсом Штрауса, и Лида закружилась в обратную сторону под музыку.
— Танцуем, танцуем, друзья!
Объявляя вальс, кружась, читая стихи и включая радиолу, Лида не выпускала из поля зрения гостей-студентов; наблюдая за ними, она увидела, что в тот момент, когда она начала кружиться и читать стихи, студенты замолкли, обернулись к Лиде, а когда она вернулась на край сцены, самый видный из студентов Владимир Садовский улыбнулся ей.
— Танцуем, танцуем, друзья! — напевала Лида. — Вальс, вальс, вальс!
Зал был полон танцующими, сидели только те, кто никогда не танцевал. Торжествующая Лида продолжала сладко кружиться по сцене — короткое модное платье развевалось, открывая кружево шелковой комбинации. На сцене Лида казалась высокой, стройной, ажурные чулки переливались.
— Танцуем, танцуем, друзья!
В центре клуб был освещен хорошо, но в углах таились полутени, мелькали по стенам силуэты танцующих. В дальнем углу, у стеллажей, сидел Витька-тракторист, сложив руки на груди, исподлобья смотрел на кружащуюся Лиду. Зубы у Витьки были стиснуты, левая бровь задрана на лоб, а голова втянута в плечи.
— Танцуем, танцуем, друзья!
Когда вальс кончился и по залу пронесся оживленный шумок, Лида сняла адаптер с пластинки, положив на диск следующую, вернулась на край сцены. Она теперь не кружилась, руки чинно прижимала к бедрам, улыбалась сдержанно.
— Демократический фокстрот! — прокричала Лида. — Юноши приглашают девушек, девушки — юношей!
Сдержанная, суховатая, именно такая, какой полагается быть при объявлении «Демократического фокстрота», Лида выпрямилась, прижав руки к бедрам, поднимаясь на цыпочки, раздельно, четко произнесла:
Легким шагом, легким поворотом
Вы блеснете во всей красе!
Называется этот танец фокстротом,
И танцуют, конечно, все!
Еще продолжая читать, она пятилась, не повернувшись к радиоле, заведенной назад рукой поставила иглу на пластинку. Подражая Галине Захаровне, Лида спрыгнула со сцены, прошла дробной походкой по залу. Она за руку подняла со скамейки робкую девушку, ободряюще смеясь, подвела ее к дверям, где переминались с ноги на ногу два лохматых парня. Второго парня Лида, наоборот, увела к сидящей девушке.
— Танцуем, танцуем, друзья!
