В один из таких дней, когда Лис спокойно сидел за письменным столом и работал над очень интересным манускриптом, в комнату вошла Софи с подносом в лапах. Её грации могла позавидовать любая пантера, поэтому она бесшумно приблизилась к Реджинальду и кашлянула. Реакция была непредсказуемая. Вскочив со стула, Лис уже разворачивал локоть в ударе, но в последнюю секунду остановился. Глаза Софи округлились от ужаса, но поднос она не выронила, хотя он и дрожал. Отступив на шаг, она перевела дух и готова была заплакать.
– Аккуратнее, – отрезал Реджинальд. – Чего ты от меня хочешь?
Вышла заминка. Постояв так минуты две неподвижно, Софи все—таки поставила поднос на стол и быстро покинула комнату. Реджинальд остался один и снова сел за свои бумаги.
Завтрак прошел в гнетущем молчании; Керн хрустел металлической стружкой, а Реджинальд пытался сосредоточиться на омлете. Наконец оставив это дело, он поднялся и сказал:
– Я не голоден.
Лис ушел к себе наверх. В столовую вошла Кэтрин. Странное дело, но Керн вообще перестал жевать и превратился в мистера Галантность. В кухню вернулся Лис.
– Все—таки заберу омлет. А где омлет? – он оглядел стол, но ничего, кроме вазы с конфетами на ней не нашел. Тарелка с завтраком исчезла.
Керн облизнулся.
– Ладно, – сказал Реджинальд и снова ушел.
Кэтрин села рядом с Керном.
– Можно спросить? – сказал Кэтрин.
– Да, пожалуйста, – ответил Керн.
– Что с Реджинальдом? Он странный какой—то. Все время куда—то ходит, что—то ищет, а в последнее время только и делает, что сидит в своей комнате и выходит только по крайней необходимости.
– Такой он, – ответил Керн, – дикий, необузданный, никому не подвластный нравственный интроверт. Да еще и киллер. Нарубил очень много фурри в фарш для котлет. А так, если его не злить, очень миловидный лисёнок. Но это если не злить.
– Ты пробовал с ним разговаривать? – спросила Кэтрин. Новые подробности о жизни Реджинальда ей явно не понравились, и она сглотнула.
– Мне это не особо удавалось. Ладно, я пойду, дел еще много. Пока, – Керн поднялся и ушел вслед за Лисом.
Кэтрин молчала, переваривая информацию.
– Не стоит считать меня настолько замкнутым, Керн, – так говорил Реджинальд много времени спустя. – Я лишь не хочу контактировать с окружающим миром. Они плохо влияют на всех, кто реагирует на них. Общество сейчас – дерьмо. У Зверей нет спасения, кроме нас с тобой. А то, что они называют верой – фуфло, которым они морочат голову себе и остальным. Я, Керн, лишь оружие в руках моего Создателя, а потому никого не люблю и никто мне не нужен. Я должен лишь убивать и вообще действовать так, как посчитаю нужным, ясно? Вспомни Реигланда Шиповала из легенды.
– Добрый ты, Реджинальд, – парировал Керн. – Постой, – осекся он. – кто? Кто такой этот Шиповал?
– Лет десять—четырнадцать тысяч лет назад, когда по земле бродили первые охотники, был среди них герой, Реигланд Шиповал. Много он демонов в фарш накромсал, – медленно, растягивая гласные, проговорил Реджинальд. – А я беспринципное жестокое неуправляемое животное. Но хватит об этом.
К такому повороту событий он готов не был. В комнате повисла тишина.
– И ты посмотри вокруг! – Лис вскочил с кровати и подошел к окну. – Ведь наш мир выше, чем Человеческий, намного выше. А ведут фурри себя так же, как и они. Почему? А все потому, друг мой Дракон, что все это ерунда, грязь, что они заливают себе в уши и зрительно ее воспринимают. Мир должен существовать в единстве и согласии.
– Слушай, а чего ты мне все это говоришь? – прервал его Керн. – Пошел бы на площадь и высказался перед народом, а не перед одним мной…
Лис посмотрел на Керна. Виду того был поистине сумасшедший.
Керн забеспокоился.
– Что?
– А ты думаешь, мне слабо? Неа, – Лис исчез в окне дома.
Керн лишь покачал головой и выдохнул.
7
Лис приземлился на статую какого—то древнего благодетеля в центре города и обратился к проходившим мимо фурри:
– Прошу внимания.
Никто даже не взглянул в его сторону. Лис повысил голос.
– Господа, я прошу внимания!
Тот же эффект.
Реджинальд вложил два пальца в пасть и свистнул так, что поднялся ветер и понес мелкие листки. К нему, наконец, повернулись.
– Благодарю. Я – Реджинальд Блэк. Возможно, мои суждения не принесут вам никакой пользы, но… мне надоела такая социальная система. Я предлагаю…
– Куда ты вылез?! Ты кто такой?! Убирайся! Вали! – закричали ему снизу.
Реджинальд сдержанно промолчал, а затем продолжил:
– Знакомое чувство, да? Когда вы живете в золотое клетке. Думаете, что все прекрасно, хотя на самом деле все хуже некуда, все в заднице.
– Откуда ты можешь знать?! Кто ты такой?! – закричали ему снова.
Молодой Зверь у красного «каддилака» опустил черные очки и глянул на Реджинальда. Его машина стояла у самого тротуара.
– Смотри, Герц, – сказал он. – проповедник. В первый раз такое вижу, чтобы у кого—то хватало смелости залезать на статую Лидера и тем более толкать оттуда речи.
Тот, кого назвали Герцем, был гепардом по расе. Коротко взглянув на Реджинальда и прищурив глаза, он сказал напарнику:
– Я бы на твоем месте не лез на него. У меня нехорошее предчувствие.
