«В первом надесять веке русские, всегда превосходные храбростию, не уступали другим европейским народам и в просвещении, имея по религии тесную связь с Царем-градом, который делился с нами плодами учености; и по время Ярослава были переведены на славянский язык многие греческие книги. К чести твердого русского характера служит то, что Константинополь никогда не мог присвоить себе политического влияния на отечество наше. Князья любили разум и знание греков, но всегда готовы были оружием наказать их за малейшие знаки дерзости».
Русь заимствовала в византийской традиции – в противоречии с западноевропейской – верховенство царской власти над церковной. Русская церковь изначально была метрополией константинопольского патриаршества, но на практике управлялась собором епископов и подчинялась непосредственно киевскому князю. Одной из основ византийской традиции был примат православия над этничностью. В XI–XII веках понятия житель Руси и христианин (крестьянин) начинают практически совпадать.
Подлинный переворот в деле просвещения произошел при Ярославе Мудром. Первая библиотека на Руси возникла в XI веке его усилиями, и размещалась она в Киевском Софийском соборе. До нас дошло от нескольких долей процента до одного процента всех рукописей, существовавших в Киевской Руси: климат губителен для пергаментов, свой вклад внесли пожары, междоусобицы, войны, стихийные бедствия.
Одна книга из этой библиотеки сохранилась во французском Реймсе. Это то самое Евангелие на глаголице, которое привезла с собой дочь Ярослава Анна и на котором клялись поколения королей Франции. Стоит ли говорить, что Анна была куда более образованна, чем ее супруг король Генрих I, она умела в отличие от него и его свиты не только читать, но и писать, в том числе и на латыни. Людьми высокой книжной культуры были сыновья Ярослава Мудрого. У них были собственные крупные библиотеки, они сами заказывали переводы. Князь Всеволод Ярославович знал пять языков.
Города Киевской Руси были в значительной степени грамотными. Об этом однозначно говорят берестяные грамоты, надписи на новгородских цилиндрах-бирках, надписи-граффити на стенах древних соборов. Огромную роль в духовной жизни играли монастыри, ставшие главными центрами книгописания, переводов, распространения грамотности. Уникальным явлением не только русской, но и мировой культуры стали летописи, которые из года в год велись в монастырях при епископских кафедрах, в княжеских канцеляриях различных земель Руси с X или XI века до XVII века включительно. Они были написаны задолго до хроник, созданных на итальянском или французском языках, и с не меньшей художественностью, чем на латыни или немецком. И они – гораздо более ценный источник для изучения как светской, так и церковной истории, чем западные монастырские хроники.
В «Слове о погибели русской земли…», написанном на рубеже 1230–40-х годов, воспевалась сила и красота Родины (увы, уже разоряемой монголо-татарами):
Россия имела отличное от Западной Европы культурно-цивилизационное наследие. Русь не вошла в ареал франкских завоеваний, которые еще в XI веке прочертили восточные границы Запада. А два с половиной века в империи Чингизидов – исключительно российский опыт, неизвестный Западной Европе.
В 1237 году разрозненные русские княжества пали жертвой нашествия во главе с внуком Чингисхана Батыем.
