Молодые певцы и особенно певицы буквально трепетали перед Руслановой. Неважно, что у некоторых из них концертов к тому времени было больше, чем у знаменитой наставницы, да и популярность могла сравниться с руслановской. Они ловили каждое её слово, каждый жест, обращённый к ним. Иногда собирались вместе: Русланова, Людмила Зыкина, Ольга Воронец и Клавдия Шульженко.
— Девки, — говорила Русланова молодым, — пойте, как поётся. Только — осмысленно. Только — с душой.
Иногда, слушая одну из них, вдруг в сердцах, а то и с крепким словцом, могла воскликнуть:
— Ну что ты, милая! Где душа? Ямщик-то у тебя не замёрз!..
Ольгу Воронец она особенно любила и ценила. Когда молоденькая Воронец только-только появилась на сцене с эстрадными песнями современных композиторов и романсами, Русланова услышала по радио её концерт и сказала:
— С таким голосом надо петь русские народные песни, а она что поёт?!
Однажды Ольга Воронец дала серию концертов в частях Закавказского военного округа. После одного из выступлений к ней подошёл командующий округом генерал Андрей Тимофеевич Стученко, поблагодарил певицу и рассказал, как во время войны он самым натуральным образом выкрал в соседней дивизии Русланову и привёз в расположение своей, чтобы любимая певица порадовала его бойцов-молодцов своими «Валенками». Воронец призналась, что дружит с Руслановой. Генералу захотелось повидать её, снова, как на фронте, расцеловать и поблагодарить за талант. Когда Русланова открыла дверь и увидела на пороге генерала, она воскликнула:
— Боже, Андрюша! Стенька Разин!
Бывшего полковника, лихого кавалериста, командира 4-й кавалерийской дивизии 2-го гвардейского кавкорпуса, которым во время войны командовал её муж генерал Крюков, она узнала мгновенно.
Она легко наполнялась счастьем, когда судьба дарила ей хотя бы каплю этого чувства.
«Я у вас в гостях, а вы — хозяева!»
Русланова всю свою жизнь не порывала связей с родной Саратовщиной. Человек родины, она дорожила роднёй. Хотя к некоторым родственникам относилась сложно. И всё же при первой возможности мчалась в милые сердцу края, на Волгу.
Саратовские исследователи доподлинно установили, что первый приезд тогда уже знаменитой певицы на родину состоялся в 1933 году.
Если первый муж её, «офицерик» Виталий Николаевич Степанов, действительно погиб под Вольском в бою за Белое дело, то понятно, почему первая разлука Руслановой с родиной была такой долгой — 15 лет. Для столь продолжительной разлуки должна была быть серьёзная причина. Страх за собственную жизнь — куда уж серьёзнее.
Итак, в 1933 году, летом, Русланова приехала на родину в Даниловку. В родную деревню певицу привёз на лошади Тимофей Анисимович Миронов, племянник Федота Ивановича, у которого Русланова жила, когда работала на мебельной фабрике, и который, по скупости своей, не купил ей ботинки, когда будущей певице совсем не в чем стало ходить.
Саратовские краеведы в середине девяностых годов прошлого века отыскали Тимофея Анисимовича, и тот рассказал, что всю дорогу до Даниловки его знаменитая родственница сидела рядом с ним в телеге, что была весела и всё напевала: «Лапти да лапти, да лапти мои…», должно быть, намекая на скупость своего дяди, что просила возницу ехать пошибче, потому что хотела поскорее увидеть родные места:
— Ну, Тимофей! Погоняй давай свою кобылу!
Но тот не торопился, ему хотелось побыть с Руслановой подольше, порасспрашивать её о московском житье-бытье, о том, много ль денег получает за своё пение и где, в каких землях довелось побывать с концертами. А потому притворно отвечал ей, указывая кнутовищем на понурую кобылу:
— Устала она. Видишь, совсем устала, не идёт.
В тот приезд в Даниловку Русланова узнала, что совсем недавно в Саратове умер её отец Андриан Маркелович, что от второй жены у него осталась дочь, которую зовут Александрой, Шурочкой.
Так сложилось, что Шурочка почти в точности повторила судьбу старшей сестры. Умер отец, за ним вскорости и мать, а малолетнюю девочку брат Авдей отвёл в приют. Сиротство так и преследовало их семью. Впоследствии саратовскому журналисту Александра Андриановна рассказывала о своей жизни в приюте: «Мне там не понравилось. Ребята — сброд всякий, малолетние проститутки, босяки. Кормили плохо. Я устроилась на гребёночную фабрику подсобной рабочей».
На гребёночной фабрике Русланова и разыскала свою младшую сестру. А спустя некоторое время перевезла её в Москву, к себе в Лаврушинский переулок, в знаменитый писательский дом. Шурочка прожила у старшей сестры пять лет и снова вернулась в Саратов. В Москве ей не понравилось, затосковала по родному городу, по Волге.
