Хельга продолжила ходить по своему замкнутому кругу, мечтая о женском счастье; а я тогда бродил по своему, мечтая о славе и подрабатывая то Дедом Морозом, то мягкой живой игрушкой... Помню, как в новогоднюю ночь мы с женой и еще целой компанией сокурсников должны были работать большими куклами в парке: нас ждали заношенные костюмы каких-то белочек, зайчиков, женоподобных гномиков и прочей лесной нечисти. Рабочая смена начиналась в час ночи, но перед этим мы еще собирались встретить Новый год с зверушками-рецидивистами. Перекусив для начала дома в одиннадцать с бабушкой и дедушкой, мы собрались на работу, прихватив со стола шампанское и салатики. Без пяти двенадцать приехали на станцию «Парк победы»; парк нам еще предстояло преодолеть по спринтерски, и — побежали. Через три минуты поняли, что все равно не успеваем, и разбили пикник под вечнозеленой елкой. Пить решили из горлышка, салаты есть прямо руками. Мимо гапопом проскакал паренюга с высунутым язычищем, интересуясь на ходу: «А можно и я с вами встречу?»
— Нет!— хором ответили мы, — Нам и вдвоем хорошо.
И он потрусил дальше, а мы выпили из горла, поздравили друг друга и, уже не торопясь, врастопырочку, побрели к месту заработка. А чего спешить, на пьянку все равно опоздали.
...И так год за годом, калейдоскоп лиц, квартир, елок. Как-то мою Снегурочку пытались перекупить армяне, у которых мы работали.
— Э-э, ты иди. А Снэгурочку нам оставь.
— Вы что, с ума сошли?! Это моя жена, — препирался я.
— Да ладно, жэна не жэна. Сколько ты за нее хочешь?
— Она не продается!
...Кстати, то мое прошлое не исчезло, не ушло ведь по улицам продолжают ходить ряженые, с которыми бродил и я, они по-прежнему нужны людям. Иногда из прошлого раздаются звонки.
Так, года четыре назад я снимаю трубку.
— Роман, а можно вас заказать в садик Дедом Морозом?
— Можно, — несколько удивился я, но решил не отказывать. — Только должен предупредить, что стоит это пять тысяч долларов (на тот момент цена была такой).
— Как?! — воскликнула женщина. — А почему так дорого?!
— На данный момент я так стою.
— Что вы мне рассказываете? Обычная цена пятьсот-тысяча рублей.
— Да, но у меня другая.
— Но вы же у нас проводили за пятьсот у меня все записано.
— Да.
— А с кем я разговариваю? С Романом?
— Да. С Трахтенбергом.
— Ой, да? — В трубке зависла пауза. — Ой, извините. Я, наверное, не туда попала.
— Туда. Я раньше работал в садиках.
