Время от времени я из интереса принимался «разводить» Колю, на что он готов ради денег: «Коля, ты знаешь, а у одного моего знакомого олигарха скоро день рождения. Меня пригласили в качестве гостя, так что хочется сделать незабываемый подарок. Я вот что придумал; давай, ты выйдешь, вынесешь на подносе стакан, а потом вырвешь свой глаз, положишь его в стакан и скажешь: "Это вам!" Во сколько мне обойдется такой подарок?»
Нормальный человек послал бы меня на хуй с таким вопросом, но Коля глубоко задумался и, наконец, подвел, в итоге стоимость своего глаза:
— Ну, пять тысяч.
— Коля, ведь это же твой глаз! — ахнул я.
— Ну, у меня же их два, —спокойно ответил безумный факир.
— Но что такое пять тысяч — небольшие деньги, ты получаешь полторы в месяц!
Коля задумался и сказал, что да, —за пятерку, пожалуй, глупо. Но за восемь он точно готов.
— Но восемь тысяч — это всего пять месяцев твоей работы!
— Но восемь тысяч — это восемь тысяч.
Здесь Роман Львович понял, что этот человек совершенно неадекватен.
Дарить подобный подарок я, конечно, и не собирался, он только испортил бы праздник! Антиморальная и антигуманная выходка, которая не казалась странной только странному сотруднику странного места.
Хельга мучилась и стеснялась, страдала и переживала, душевно умирая и перерождаясь, не зная, что она всего лишь рабочая единица нашего паноптикума, смотреть на который люди приходили специально, поскольку существовал он только в нашем отдельно взятом заведении. Хотя народа посещало нас немало, не могу сказать, что экстрим необходим людям или что они жаждут с ним познакомиться. Наше заведение являлось просто исключением в силу исключительности мозговой организации его хозяина. Человечество же, по природе своей, в большинстве — нормально. Я однажды стал свидетелем того, как один мой знакомый сделал экстремальный подарок на юбилей друга. Начну сначала.
Друг этого самого знакомого — очень богатый человек. И вот у него день рождения: пафосный ресторан, вышколенные официанты, «леди и джентльмены» в торжественных костюмах произносят умилительные тосты.
И незаметно для всех в дверь проникает серая тетенька и чешет прямо к столу именинника.
— Вася! — восклицает она (допустим, что зовут его Васей). — Вася, как ты мог? Ты ведь обещал провести этот день со мной и нашим сыном.
— Что? — тот недоуменно откликается. — Это вы мне? Вы кто?
— Как кто?! — Голос ее дрожит, на глаза наворачиваются слезы. — Ты хочешь сказать, что и меня забыл?!
Жена именинника, не отрываясь, следит за гостьей.
