- Извините, мистер Албертон, вы меня слышите? – спрашивает девушка, а я не могу отойти от шока. Боже мой, как такое вообще могло произойти? Как можно перепутать цифры?
- Можно я задам несколько вопросов? – спрашиваю я, наконец придя в себя.
- Да, конечно, я вас понимаю, – отвечает приятный женский голос.
- Откуда вы получили мой номер? Вы звонили моей маме? Как так получилось, что я родился не 8 ноября 1991? И вообще, когда я родился? – атакую я вопросами и решаю сесть на стул в кухне, чтобы не потерять сознание.
- Мы звонили вашей маме... Она сама в шоке. Я думаю, она вам объяснит такую капитальную разницу. Кстати, ваш номер нам дала она же. Вы родились 8 августа 1990. Да, целый год разницы, но произошло это из-за доктора. Ему показалось, что в дате слишком много круглых чисел, к тому же он был человеком, который хотел побыстрее увидеть будущее. Вот и прибавил вам лишний год. Вы не волнуйтесь так сильно, вам 23 года и, по сути, вы ничего не потеряли, просто вам больше не 22.
Я чувствую, как ноги холодеют, и я теряю равновесие, но каким-то чудом мне удаётся удержаться на своих двоих.
- Спасибо вам большое, я должен позвонить маме, – заканчиваю я разговор и слышу в трубке просьбу поменять свидетельство о рождении и паспорта. Наконец я прощаюсь и кладу трубку.
После секунды замешательства я всё-таки звоню маме. По пути подхожу к холодильнику и достаю морковный сок Эммы. Он бодрит и помогает прийти в себя.
- Мамуль, привет. Я хотел спросить, как так оказалось, что мне придётся менять дату рождения во всех документах? К тому же я думал, что смерть ещё не скоро меня настигнет, но оказалось, что она стала ближе на целый год, – я начал психовать, потому подошёл к окну и начал глубоко дышать. Паника, паника, паника!
- Милый, не нервничай, пожалуйста. Я понимаю, как тебе трудно это принять и простить свою маму, но попытайся понять. После твоего рождения прошло немного времени, практически год, и я забеременела двойняшками – твоей сестрой и Райаном. Ты, видя Эмму, должен понимать, что такое носить двойню. Каждые две недели посещать гинеколога, проходить обследования. Я в больнице проводила больше времени, чем дома с тобой, и сейчас очень об этом жалею, лучше бы они рождались по отдельности. Это сейчас Эмма практически всегда дома, и её беременность почти не отличается от обычной, но всё-таки разница есть, и она меня поймёт. Я была потеряна, у меня было огромное количество бумаг и обязанностей, меня как в омут окунули в это всё. И, естественно, я просто совала твоё свидетельство о рождении туда, куда нужно было, и легко догадаться, что... – мама делает паузу, и я быстро перекладываю трубку к другому уху, – дату посмотрят органы, которые делали тебе паспорт или другие документы. Но почему-то все писали на автомате, и даже в голову не приходило, что там другой месяц и год. Вот такие люди нам попадались. Ну да что теперь поделать, нужно исправлять документы. А твои дни рождения мы отмечали только в детстве, и то ты, наверное, уже не помнишь первые свои лет 15. Потом ты начал работать и учиться, поступил в колледж, и все эти дела задвинули твой день рождения на задний план, и так получалось, что ты практически десять лет вспоминал об этом именно восьмого ноября, хотя на самом деле твой день рождения в начале августа. Может, я не обращала внимания, когда ты восклицал, что именно в ноябре у тебя был день рождения. Боже мой, я ужасная мать! Если бы ты сейчас видел меня... – мама снова сделала паузу, и мне показалось, что её голос сорвался на последней фразе. – Я так хочу тебя обнять и попросить прощения!
Мама начала плакать, и я не выдержал. Боже, какой я дурак! Она же тут совершенно ни при чём.
- Мамуль, перестань плакать, пожалуйста, я выезжаю к тебе, – заканчиваю разговор я и несусь в сторону гостиной.
- Родная, прости меня, мне нужно срочно ехать к маме. Я потом тебе всё объясню. И попроси прощения у Оливии за то, что я её не покормлю вечером, как делаю это каждый день. Извини, я объясню всё позже, – уже на бегу говорю я, быстро надеваю ветровку и выхожу из дома, поцеловав жену. Она ничего не говорила мне, понимая, что дело серьёзное, и они с мелкой будут только мешать. Они у меня самые лучшие и самые понимающие.
Как только Олив слышит, что мне больно, она отпускает меня и расстраивается. Вся в маму.
Эмма
Мы приехали в здание больницы. Я уже прошла плановый осмотр и сказала доктору, что боли внизу живота прошли и, кроме тошноты и перепадов температуры, меня ничего не беспокоит.
Миссис Тайлс сообщила, что токсикоз на 13-14 неделе прекращается и потерпеть осталось немного. До 16 недели – тогда всё закончится. Так как у меня двойня, токсикоз длится дольше, чем обычно.
