— Короны освящены и будут внесены за пять минут до начала, — начинает объяснять священник Святослав — так написано на его накидке. Их должны видеть только самые близкие родственники, желательно, ваши родители и родные братья и сёстры, так же со стороны невесты. И, конечно, свидетели. Они должны держать их, — заканчивает мужчина, я киваю.
— Насчёт колец. Вы должны помнить, что мы решили. Их понесёт родная племянница невесты. Это же позволительно? — уточняю я и смотрю на священника. Мужчина отвечает положительно, и мы направляемся в сторону ресторана.
Я набираю номер телефона невесты и слушаю гудки.
— Да, родной, как ты там? — спрашивает моя красавица, и я улыбаюсь её заботе обо мне. Она очень милая.
— Всё хорошо, я узнал про церковь и кольца. Цветы и лепестки лежат на месте, в церкви будет играть инструментальная музыка, так что догадаешься, когда выходить. Ты у меня и так всё знаешь. Мы сейчас едем в ресторан, там всё проверим и ждём только тебя. Как у вас там дела? — спрашиваю я и смотрю на дорогу.
Как же сильно я волнуюсь! Боже мой, скоро наша свадьба. Скоро я, наконец, смогу называть её миссис Албертон, и она будет для меня намного больше, чем просто любимой девушкой. Она станет для меня женой и заполнит страницу моего паспорта, а в феврале будет заполнена ещё одна страница двумя именами.
Я самый счастливый человек на планете!
Эмма
— У нас всё прекрасно. Родственников отправили в ресторан, тут только свидетели, девочки и наша мама. Кэти застегнула свою голубую ленту свидетельницы – она просто прекрасна, наша блондиночка с серебряными глазами, такая красивая в бежевом платье. Ладно, в общем, мне нужно одеваться. Жди меня, мой любимый! — рассказала я парню, и мы попрощались.
Я отключилась и положила накрашенные ладони на столешницу в туалете, посмотревшись в зеркало.
— Ну, всё, пора. Скоро ты, красавица, станешь частью другой семьи, — говорю я сама себе и выпрямляюсь.
Да уж, кажется, совсем недавно я переезжала в дом к Албертонам.
Это было так стеснительно и так непохоже на меня сейчас.
— София, Бекка, тащите моё прекрасное рубище и повязки на руки и ногу! Пора выдвигаться! — говорю я и кладу руки на свой живот. Я в тренировочных коротких штанах и топике. Меня намазали кремами, и я чувствую себя как после спа-салона. На моих ногах красуется педикюр, такой же, как и маникюр. Ногти у меня двух цветов: белые и голубые с серебряной полосой по разной диагонали ногтей.
Мама сделала мне супер-причёску. Это что-то типа большого объёмного пучка из локонов на голове. Нижние волосы она собрала во французские косички и закрепила невидимками. По бокам остались висеть три локона, отпущена густая чёрная чёлка. А на темени прикреплено украшение в виде нежных мини-цветочков, закреплённых на держателе-заколке в виде дождика, который свисает по правой стороне головы. Очень красиво. А в самом пучке — гребень с кристаллами, который будет держать фату.
— Ну что, красавица, пришло время наряжаться? — спрашивает сестра и показывает моё красивейшее платье. Я улыбаюсь и подхожу ближе.
Спустя пару минут я надела кружевное белое бельё, от которого сегодня ночью ничего не останется, подвязку на ногу, влезла в своё платье, и теперь Бекка надевает на мои запястья повязки с цветами.
— Ну, вот и всё, — говорит сестра и застёгивает на мне платье.
— Осталась последняя деталь, и можно выдвигаться, — говорит мама, когда я надеваю туфли на небольшом каблуке. Можно сказать, это балетки на стучащем каблуке. Мама протягивает мне фату, и я, взяв украшение в руки, смотрю, как Бекка завязывает на мне тонкую накидку. Я протягиваю фату Софии, стоящей позади меня.
— Ты настоящая королева! — говорит мама и начинает плакать. — Я так даже на твоей свадьбе не рыдала.
Я улыбаюсь ей, и София ухмыляется.
— Это правда, — подаёт голос София и смотрит на меня, — ты просто божественна, и твой Дэвин просто упадёт от такой красоты.
София просто умопомрачительна в этом розово-голубом платье. Заметно, что два куска ткани просто сшили наискосок и закрыли шов серебряной кружевной лентой. Такого же цвета узоры есть на самом платье. Она прекрасна, и прическа ей тоже идёт. Она отращивает чёлку и зачёсывает её назад, а сейчас сделала лёгкие локоны и французскую косу. Она накрасилась так же, как и я, только тени не белые, а розовые, и помада блестит, в отличие от моей.
Мои же веки подведены чёрной подводкой и белыми тенями, на щеках лёгкие, еле заметные румяна и нежная розовая помада с привкусом баблгамма.
— Ну, вы идите, готовьтесь там, — хочу остаться одна со своими детишками, — и захватите поесть чего-нибудь, а то я немного проголодалась во всей этой вашей суете вокруг меня, — девочки улыбаются и выходят из туалетной комнаты. Мама выходит вместе с ними и я, наконец, остаюсь одна.
