- Знаешь, мне уже ужасно трудно терпеть вот этот вот вид, – я смотрю на её трусики и накрываю их, – без возможности входа. Я всё-таки спрошу у твоего доктора, сможем ли мы завтра вспомнить наш первый раз, – я улыбаюсь, и моя миссис Албертон закатывает глаза и улыбается мне. Я же знаю, что она тоже соскучилась по мне, особенно по моему голому телу. Она заявила это на позапрошлой неделе, когда мы танцевали медленный танец. Она прижалась ко мне так сильно, как только могла, и вдохнула запах моего одеколона, а потом открытым текстом сказала, что безумно скучает по нашему сексу. Хотя последний раз у нас был после празднования Хэллоуина.
Доктор водит по её животу сканером, и мы ждём, с нетерпением смотря на экран.
- Рака у вас точно нет, – начинает говорить мистер Крейц, мне нравится этот мужик, он говорит по делу и толково. Хотя я знаю, что он смущает Эмму, но всё равно он крутой, – но у вас действительно что-то есть, только я понять не могу... Либо у вас два мальчика, либо ваша девочка так ручки положила, что не даёт посмотреть, девочка она или мальчик. А знаете что, попробуйте-ка скушать кусочек шоколадки, заодно и проверим активность, – предлагает доктор, и сейчас я готов его расцеловать! Через минуту Эмма уже жуёт шоколадку, а я лишь смотрю занимательное видео, как мои детки озорничают в животике жены.
Следующие полчаса мы много смеёмся и разговариваем о поведении наших любимых проказников. Они начали толкаться, и мы это видели. Этот момент запечатлели на фотокарточку, и так же сделали ещё две раздельные фотокарточки. Эх, альбомчик, жди меня!
В итоге мы точно убедились, что у нас мальчик и девочка, и, главное, их двое. Жена, наконец, успокоилась и сейчас довольная едет в машине домой. Нас ждёт разговор с семьёй и результаты УЗИ Софии. На такой торжественный момент слетелись две семьи, даже Джек и Николь с мужем и сыном.
У нас тоже случилось много хорошего за эти два месяца. Мы купили для наших малышей много вещей: двойную коляску, матрасики для мальчика и для принцессы, несколько боди и ванночки с шезлонгами синего и розового цвета. Жена была на седьмом небе от счастья! Скоро планируем ещё один заход в детские магазины.. Но было и плохое. Джек и Элли расстались, Эллисон решила начать музыкальную сольную карьеру, и уехала в турне. Она от всех это скрывала, и довольно долго. А не замечали мы её песен, потому что их постоянно крутили только по радио, а мы его не слушаем. Никто из нас. В общем, они поссорились и расстались. Сейчас Джек один, и мы его поддерживаем, как только можем.
Через час мы доезжаем до дома, подбросив миссис Тайлс. В больнице, после того, как мне удалось снять деньги и заплатить за приём, мистер Крейц сказал, что наши детки вполне здоровы и небольшая встряска им только на пользу. К тому же, они должны привыкать к сокращениям матки.
Так он тактично намекнул на то, что секс не повредит детям. Обожаю этого доктора. Я хочу поговорить с женой и предложить мистеру Крейцу принимать роды у Эммы, естественно, вместе с миссис Хезер Тайлс. Всё-таки знающие люди на пороге не валяются. А ещё мистер Крейц сказал, чтобы мы выбросили наши домашние весы, ибо Эмма не могла поправиться на 20 килограмм, а значит, не может весить под 88, когда до беременности она весила 63. Мою жену взвесили, и она весит 73 кг. Так что, у неё всё хорошо.
Мы заходим в главную дверь нашего дома и видим, что уже многие собрались. Кто на диване, кто в кухне – готовят ужин, кто играет в приставку. Боже мой, я как будто окунулся в день, когда Джон делал предложение Николь. Тогда мы собирались за столом и этих двоих игроманов еле вытащили из-за приставки. Джек и Райан! Снова за старое.
- Мам, пап, мы пришли, – говорит Эмма и снимает с себя синие кеды. На улице холодно, а в доме тепло, можно и в носках походить по полу. К тому же плитка у нас с подогревом.
- Ну, рассказывайте, как у вас-то хоть дела, а то София с Кайлом вернулись и молчат как партизаны, – говорит Ариана Коулман, и я улыбаюсь, снимая свитер, и остаюсь в тонкой рубашке. Свитер, связанный моей любимой женой. Я был поражён, когда она показала мне пинетки, которые вязала первый раз. Дело в том, что она вообще терпеть не может вязание. Да уж, беременность меняет людей.
Я поправляю джинсы, и мы извиняемся перед народом – нам нужно прийти в себя после приёма и целого дня на ногах. Эмма просто с ног валится, по ней это видно. Она держится за спину, хоть и в бандаже ходит, но сейчас она без него, ибо плановый осмотр.
В результате мы поднимаемся на второй этаж и перестаём слышать шум приставки и телевизора с плитой. Интересно, что там мама готовит.
- Ну, привет, дорогие наши, – начинаю я приветствие, – расскажите нам, как приём прошёл. Как всегда: девушки в детской, парни – в комнату? – возникает вопрос, и я оглядываю всех присутствующих, кроме Оливии, которая сидит в кроватке.
Девушки кивают, и я немного успеваю поиграться с племянницей и слышу её смех, после чего ухожу. Анабель грызёт прорезыватель, который мы ей подарили, он пахнет клубничным вареньем и выполнен в форме клубники.
