— По квитанции. За газ. Сто девяносто рублей, — на всякий случай прикрывая рот рукой, хоть кассирша и сидела за толстым стеклом, уточнил Валерик.
Держаться на ногах было тяжело. Морило жутко.
Початая бутылка «девятки» смотрела на него из-под стойки — призывно, томно, вся покрытая испариной. Валерик ласкал ее заскорузлыми своими пальцами — незримо для кассирши, и неслышно просил подождать. Все-таки Сберкасса. Учреждение! Должно же быть в этом мире хоть что-то святое.
— Ваши двести. Сдачи нету. Возьмите билетик, — строго глядя на Валерика сквозь бронебойное стекло, отчеканила кассирша.
В ее голосе не было вопросительных интонаций — или, там, извиняющихся. Нет. Наоборот — скрытая угроза: попробуй рыпнись, алкашня.
Зря она так. Валерик не был алкоголиком. Он был одиноким мужчиной — по независящим от себя причинам несостоявшимся, обойденным женской любовью и всеми прочими страстями, кроме футбола, недоухоженным и несколько тоскливым. Брюки его были выглажены со стрелочкой, но заляпаны желтком и сардинным маслом, пиджак, напротив, был мят, но был ведь? Был! Валерик, как мог, боролся с жестоким течением жизни и пользовался одеколоном, но иногда течение оказывалось сильнее и одеколон случалось употреблять внутренне. В общем, опустившимся Валерика нельзя было назвать, нет! Разве что опускающимся.
Возмутиться. Кулаком по стойке грохнуть!
Трудового человека обманывают! Вот же у нее червонцы лежат столбиком — только что из бабульки натрясла. Это она просто план выполняет — втюхать населению тыщу лотерейных билетов в день. Отнять у народа еще немного денег и всучить еще немного надежды на чудо — которая лопнет тут же, не отходя от кассы: экспресс-лотерея, потри билет монеткой и смирись уже со своей идиотской судьбой.
Доколе?!
— Давайте, — промямлил Валерик.
Кассирша победно ухмыльнулась — вот какое ты ничтожество, мол — и швырнула ему в щель вместе с оплаченной квитанцией билетик с унылым триколором. Бесперспективный, как Валерина молодость. На. Жри.
Валерик взял билет, повертел его в руках, сунул руку в дырявый карман и нащупал там только чудом зацепившийся ключ от квартиры. Поцарапал ключом ячейки…
— Вы что тут, жить будете? — сурово спросила кассирша.
Стоявшая позади беременная мадам подтолкнула Валерика пузом к выходу. Валерик печально вздохнул, так и не дотерев билет, забрал свое законное пиво и побрел домой.
Уже на кухне выложил билетик на клеенку с подсолнухами, сходил в прихожую за ключами и поскреб-таки оставшиеся клеточки.
Две машинки, одно солнышко, две каких-то издевательских резиновых бабы, один, видимо, транзистор и три условные пачки долларов. Валерик перевернул билет обратной стороной и почитал. Перевернул снова и поглядел на ячейки. Вспотел. Опять перевернул той стороной, где правила. Отвинтил взревевший кран, попил ржавой воды, смочил себе шею и снова посмотрел на стертые клеточки.
По всему выходило, что он выиграл миллион рублей.
Валерик подошел к окну, отодрал присохший по щелям поролон, распахнул створку и вдохнул прогорклый новокузнецкий воздух. Стал считать. Выходило, что денег теперь хватит на девять лет жизни — если брать по нынешней его зарплате.
От такого незаслуженного счастья Валерику стало страшно.
Девять лет? Смешно!
Вместе с богатством на Валерика свалились и соблазны, о существовании которых он раньше и не смел задумываться. Машина. Расширение жилплощади. Турпоездка. Ресторан. Проститутки.
Потом вдруг ему стало казаться, что его благополучие находится под угрозой. Финансовый кризис только-только поотпустил, но обретший неожиданный интерес к деловым новостям Валерик непременно ждал повторения. Деньги надо было спасать. Их надо было прятать.
И Валерик стал изучать по газетам предложения таймшеров, финансовых пирамид и паевых инвестиционных фондов. От перспектив кружилась голова, но было все же сцыкотно немного. Не в силах сделать выбор и не доверяя банкам, Валерик ворочался по полночи на полиэтиленовом пакете с миллионом и не мог уснуть. Чах.
Разрешилось неожиданно, но в то же время вполне ожидаемо: Валерик со своим пакетом попал в руки к мошенникам. На вонючем плодоовощном рынке его узнал по фотографии в газете субъект со смоляными усами и хлопнул по плечу.
— Слушай, брат! Не потратил еще лимон свой, а?
Валерик икнул, втянул голову в панцирь своего заскорузлого пиджачка и собрался бочком юркнуть в перпендикулярный ряд с черемшой и прочим, но усатый улыбнулся с таким шармом, на какой способны только усатые, и ухватил Валерика покрепче.
— Есть, короче, маза, — подмигнул он Валерику заговорщически. — В администрации городской. Могу пристроить. У них там место теплое освободилось. По части ЖКХ.
Валерик ничего из этого не понял, но усатому, видимо, очень нужно было освободившееся место поскорее кем-нибудь снова занять, и он проявил настойчивость. Объяснил: уплатив девятьсот восемьдесят тысяч неким силам, Валерик мог занять место заместителя главы управы одного из районов Новокузнецка. Прямо сейчас.
