Я успокоился, услышав этот вопрос, и сожаление остудило мое возбужденное сознание. Выходит, она меня не узнала и забыла даже подробности нашего знакомства. Все мои необоснованные намерения, которыми я ободрял себя все это время, медленно улетучились, оставляя за собой в душе какой-то вялый осадок. Это — не девушка, сам сатана. На что она мне сдалась, когда есть Нина, готовая ради меня на все? Правда, у Нины нет этих чертовых глаз, которые заставляют закипать твою кровь, ну и что с того?..
— Эй, я кажется спросила, как тебя зовут.
— Пэнушэ Кристиан, честь имею, — ответил я иронично. — И было бы желательно, чтобы вы обращались ко мне по-другому, барышня, я вам не муж.
Она улыбнулась и, пропустив мое замечание, заговорила снова, с вызовом глядя на меня.
— Приходи на следующей неделе, нам привезут товар с базы, и тебе наверняка достанется твоя шляпа, похянэ.
— А если вы не получите, тогда что мне делать, похянэ? — ответил я, вернув непонятное слово, которым она меня одарила.
— Придешь еще через день, похянэ, — ответила она, и ее глаза сверкнули любопытством.
— Я не приду, потому что у меня нет лишнего времени, а вот несколько теплых слов в книгу жалоб я, пожалуй, напишу. И тогда я посмотрю, как ты заулыбаешься, — возмущенно сказал я.
Она запрокинула голову и весело, заразительно засмеялась. Несколько покупателей, суетливо сновавших по торговым рядам, поглядели на нее с любопытством, улыбаясь и пытаясь прочитать по кислому выражению моего лица причину ее радости.
— Смеется тот, кто смеется последним, — бросил я уже на ходу, направляясь к выходу из зала.
Я чувствовал, что она глядит мне вслед, но не обернулся. Этим мне хотелось продемонстрировать ей свое безразличие и антипатию.
Я спустился к Днестру, искупался в мутной, но бодрящей воде, вечером поужинал в ресторане гостиницы, и до самого сна у меня в ушах звучал ее смех. Что ее так развеселило? Может быть, вся соль скрыта в том непонятном слове, которое я, как дурак, повторил? Что бы оно могло значить?
А что, если это — неприличное слово? Нет, она не осмелилась бы сама произнести его во всеуслышанье… Кто знает…»
— Кристиан, очнись! — поддел я его, смеясь — ты что, спать хочешь? Чем ты занимался всю ночь?
— А? Что? — Он вздрогнул, с удивлением глядя на меня.
— Я уже три минуты смотрю, как ты сидишь с закрытыми глазами… Что с тобой?
— Ничего… — пробормотал Кристиан, отведя взгляд. — Так… воспоминания…
— Может, расскажешь мне… Мне очень интересно. Думаю, они связаны с этим письмом.
— Ерунда, — кисло отреагировал он, и я понял, что настойчивость ни к чему не приведет. Он мрачно посмотрел на листки в моей руке, затем процедил сквозь зубы: — Давай, читай дальше…
— Именно это я хочу сказать… Я остановился на… тропинки… тропинки… Ага, вот:
— Неправда! — неожиданно взорвался Кристиан. — Лжет, лжет, бесстыдница! Она искала встречи со мной, отталкивала и в то же время искала меня… Она дразнила меня, сводила с ума, змеюка, хотела поставить на колени… Феноменальная логика — как ее ни крути, все равно устоит на ногах. Вот я расскажу тебе, как все было на самом деле.
— Я слушаю тебя с огромным вниманием.
Он тяжело откашлялся в кулак, как человек, которому предстоит выполнить необыкновенно важную работу, и начал говорить, пытаясь оставаться спокойным и сдержанным.
— Помнишь дело с баночками? Кажется, я тебе рассказывал…
— Да-да, я помню.
— Ну так вот, именно тогда она принялась ходить вокруг меня кругами — работала в две смены и через каждый день была свободна. Она выследила меня и узнала, где я живу, затем где работаю. Когда я выходил с завода, я знал, что непременно встречу ее на улице. Один раз она даже закрыла мне глаза со спины… Играла. Я ужинал в ресторане, и почти каждый вечер она появлялась там, чтобы только оказаться перед моими глазами… Лисица. Однажды я проводил ее домой. Какая нерасчетливость! Она была со своей подругой, и та, бог знает почему, решила, что я и по ней сохну… Несколько дней я ее не видел, затем она опять объявилась.
Кристиан смотрел мне прямо в глаза. Хотел убедиться, верю я ему или нет.
— Хорошо, — сказал я тоном, свидетельствующим о том, что у меня нет никаких оснований не верить ему, — читать дальше?
— Читай, — разрешил он. Он снова откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, давая мне понять, что готов меня слушать.
