После того, как Джереми убегал от Смерти, после падения в могилу, после драки с разбойниками, которые потом его ещё и ограбили, - в общем, после всех этих приключений одежда юноши пребывала в весьма плачевном состоянии, и ему пришлось задуматься о том, во что бы переодеться. Можно было, конечно, у разбойников позаимствовать кое-какие вещи, - если бы нашлись более-менее приличные. С обувью тоже надо было что-то придумывать, - один его сапог для верховой езды пропал бесследно, Джереми так и не смог его отыскать. Кати предложила взять одежду её старшего брата, который уехал в прошлом году.
- Его вещи должны тебе подойти - он был такой же высокий и крепкий, как ты.
- Как я?.. - Джереми очень удивился, когда его назвали "высоким и крепким". Ведь он разве что чуть-чуть выше среднего роста... Но, может, всетаки... Наверное, он ещё растет, так что надежда есть.
Кроме всего прочего, Джереми дали хорошую лечебную мазь для старой раны на бедре, - и мазь действительно помогла, рана заживала теперь очень быстро. Подумав о других ранах, Джереми вдруг обнаружил, что рубцы на спине и ногах совсем исчезли, - от них не осталось даже следов.
Потом ему пришлось потрудиться, чтобы отыскать здесь зеркало. Оказалось, зеркало есть в доме старейшины - большое, из настоящего стекла, - так что Джереми больше не надо было рассматривать свое отражение в водоеме возле святилища, может быть, даже и заколдованном. Неужто, он и вправду вырос за эти две недели, с тех пор как оставил Академию? Не говоря уже о том, что одежда, которая была почти новой, когда он надевал её две недели назад, сильно пострадала во время недавних опасных приключений, она теперь ещё и как будто сильно уменьшилась в размере и совершенно ему не подходила. Даже если бы штаны и рубашка не были такими грязными и порванными, Джереми выглядел бы в них совершенно нелепо, - рубашка стала тесной в груди и плечах, рукава были теперь ему коротки, штанины брюк вздернулись выше лодыжек.
Уже после второго маленького стакана местной медовухи Джереми здорово развеселился.
Катерина старалась за ним присматривать. И, судя по всему, старательнее всего Кати защищала юношу от настойчивого внимания какой-то другой деревенской девушки.
Джереми отставил стакан, поднял забытую кем-то лиру и провел пальцами по струнам. Все поселяне вдруг замолчали и как по команде повернулись к нему. Джереми вовсе не хотел оказаться в центре всеобщего внимания, поэтому он сразу же положил музыкальный инструмент на место и пошел прогуляться по деревне. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда юноша подошел к водоему возле древнего святилища Аполлона и взглянул на свое отражение. То, что он увидел в последних лучах заходящего солнца на мерцающей глади священного водоема, удивило и озадачило парня.
Неужели каменный бог, который возвышался над водоемом, действительно протянул руку, указывая прямо на него, Джереми?
Но уже в следующее мгновение фигура с вытянутой рукой подернулась рябью и растворилась. Нет, это было вовсе не отражение статуи.
Людям часто являются всяческие видения после того, как они переберут медовухи - особенно когда медовуха сварена на жизненных соках некоторых редких растений. И никто обычно не придает особого значения подобным видениям.
На деревенской площади вовсю играла зажигательная музыка, народ танцевал. И скорбь, и радостное торжество сливались и выражались в едином, мощном всплеске чувств.
Весь мир словно пустился в пляс и завертелся вокруг Джереми. Юноша вдруг увидел себя как будто со стороны, хотя он далеко не сразу сообразил, что это упавшее тело, опьяненное медовухой, - его собственное. Каким-то странным образом получилось, что он мог теперь смотреть на мир как будто извне своего тела. Из памяти Незваного Гостя Джереми узнал, что добрая медовуха иногда способна сотворить с человеком нечто подобное.
Неуклюже растянувшаяся на земле фигурка, конечно же, нисколько не походила на облик темноволосого юноши. Слишком уж этот паренек был тощим и костлявым, слишком нескладным и к тому же рыжим. А уж про лицо и говорить нечего... Но, с другой стороны, Джереми решил, что это и есть его Незваный Гость собственной персоной - потому что, в конце концов, у них с Аполлоном тело было одно на двоих. Джерри хотелось думать, что его тело все-таки достаточно хорошее даже для Солнечного бога. Конечно, оно было не слишком похоже на то, к которому Аполлон привык, - но он до сих пор ни разу на это не жаловался.
Потом Джереми снова как бы вернулся в собственное тело. Он пьяно хихикал. Никогда в жизни он и подумать не мог о том, что бог может хотеть писать или какать, о том, что бог может вымазаться, или пораниться, или заболеть в конце концов. Считалось, что все эти обыденные человеческие потребности или неприятности для богов совершенно чужды и неестественны. Однако на самом деле оказалось, что это не так.
