Действие романа разворачивается в Крыму, куда приехала москвичка, художник-реставратор, в поисках пропавшего сына. У неё была информация о том, что следы пропавшего мальчика можно отыскать в одной из множества крымских пещер, недалеко от Коктебеля. Героиня рассказывает своему знакомому, что над пещерой должно быть скальное изображение ритуальной маски, которая каким-то образом умеет искривлять пространство и все археологи, кто работал с такой маской, становятся путешественниками во времени.Но дары маски на этом не кончаются. Каждый реставратор либо лишается рассудка, либо жизни. Девушка рассказала о том, как профессор медицины пытался как-то раз поработать с ритуальной маской, которую привёз из Тибета русский писатель, но из этого ничего хорошего не вышло. Как же найти исчезнувшего сына? Оказалось, следы мальчика надо искать в Гохране там, где хранится маска. Несколько археологов вызвались помочь девушке, но тоже становятся путешественниками во времени по разным странам и эпохам. Найдётся ли мальчик?
…Невозможно соединить в себе знаменитую «мудрость змия» с «голубиной кротостью», если не познать до самых глубин природу самого зла. Без этого у добродетели не будет надёжной защиты Более того, честный и порядочный человек никогда и никоим образом не сможет исправить и перевоспитать бесчестных и дурных людей, если сам он прежде не исследует все тайники и глубины зла.
Абсолютная справедливость так же недостижима, как и абсолютная истина; но справедливый человек отличается от несправедливого своим стремлением к справедливости и надеждой достигнуть её, как праведный от лживого своей жаждой истины и верой в неё.
— Рашидка! Рашидка! Долго нам ждать прикажешь? — раскатился по летней деревянной пристройке к придорожному ресторанчику русский голос с татарским акцентом круглолицего лысого мужчины. — Ты что, поросячий хвост, голодом нас заморить вздумал!
— Ну, что вы, Мусса, нельзя же так! — пыталась утихомирить круглолицего мужика девушка, сидевшая с ним за одним столиком. — Это хорошо, что владелец ресторанчика ваш знакомый. Это здорово, что он умеет готовить. А вам нет, чтобы порадоваться за друга, у которого клиентов — хоть отбавляй! Значит, дела идут хорошо, значит, всё, как надо получается. Так вы вместо этого — «голодом заморить!» — да мне и кушать не очень-то хочется. Я с вами просто за компанию, поскольку вы бесплатно вызвались отвезти меня в Коктебель. Нужно же вам хоть чем-то заплатить. Ведь в нашем неприютном мире всегда за что-либо платить приходится. Или я не права?
— Вот и плати, — усмехнулся мужик, вытирая лысину чёрным в белый горох носовым платком. — Ты, красавица, должна откушать бешбармак. Это и будет твоя расплата. Мне другой никакой не надо, не уговоришь! А так, как мой друган готовит — нигде не найдёшь! Я пока домой вернулся, на своём «Цундапе» пол-России исколесил, нигде ничего похожего нет, и навряд ли будет. Даже в Уфе ничего похожего.
— А что, Уфа — это бывшая или будущая столица для отмечающих праздник живота? — улыбнулась девушка, отхлебнув между делом заранее доставленный официантом лимонный коктейль.
— Ай, не столица, знаешь. Но лучше вашей Москвы, это точно. Там чужих нет, — твёрдо заверил её Мусса. — Вот ты, Наташка, говоришь, что любишь свой город. Говоришь, это твой дом. А чужих у себя в доме просто не замечаешь! Или просто не хочешь видеть?
— Выходит, я у вас в Крыму тоже чужая? — скривила губы Наташа. — При таком рассуждении никуда со своего двора показываться нельзя.
— Э-нет, коя барасем, — замахал обеими руками Мусса. — Ты — своя, русская.
Рашидка татарин — свой, русский. Я — татарин, но тоже русский. Даже в паспорте у меня и у него в графе национальность написано «татарин». А ты погляди в свой московский паспорт.
— И что?
— Как что?! — удивился татарин. — В новом русском паспорте у всех вас вместо графы национальность стоит слово «код» и дальше номер, будто ты не человек, а заключённый под номером таким-то. Этой отметины для русских только чужие и добивались!
— А кто же всё-таки чужие? — удивилась девушка. — Можешь объяснить?
— Чужие, — Мусса на секунду задумался, — они тоже русские, но чужие. Вот хотя бы Лейба Бронштейн, американский миссионер, чужих в страну толпами завозил. А сейчас чеченцами Москва забита — они там тоже чужие. Тут уж московский мэр Лужков постарался. Кстати, он тоже чужой, потому что не моргнув глазом продаёт столицу направо и налево.
— Это вы зря так про чеченцев, — вступилась Наташа. — В Москве чеченцев очень уважают. Например, Хасбулатов в конце прошлого века долго спикером был в Государственной Думе. У меня подруга Ленка даже замужем за чеченцем была.
— Была? — хохотнул Мусса. — Вот тебе и весь сказ.
— Да что вы прицепились? — не сдавалась Наташа. — Да, была! Но целых десять лет — а это не малый срок. И среди русских сплошь да рядом разводы бывают, ну и что? Недаром мужчины свою половинку очень долго ищут, а иногда и не находят вовсе.
